Tags: тексты Сорокина

berlin

Владимир Сорокин + Леонид Десятников // «Театр», №6-7, 2012 год



https://issuu.com/oteatre/docs/theatre_n6_200x260-1_3_


Владимир Сорокин

Как я написал либретто


Сперва, как всегда, начались разговоры: в Большой театр пришли здоровые силы, и есть возможность что-то сделать. И более того, конкретно руководство Большого театра уже думало о современной опере, у них возникла идея обратиться к Десятникову, заказать ему современную оперу. После чего Десятников заговорил со мной об этом. Это был предварительный разговор: «Володя, есть предложение, но я не вижу подходящей идеи. В принципе, если ее не будет, то, естественно, ничего не будет. Если у вас появится достойная идея, мы могли бы что-то сделать вместе». Сначала я к этому отнесся достаточно поверхностно, у меня тоже не было никакой идеи, учитывая, что я тогда работал над «Ледяной трилогией», думать специально про либретто у меня не было ни желания, ни возможности. Но просьба Леонида каким-то образом отложилась в подкорке. Учитывая, что я люблю осваивать новые жанры, а опера для меня один из самых загадочных и притягательных миров, я подспудно стал думать в этом направлении, и идея потихоньку как-то окуклилась, но я ее не записывал, даже не проговаривал никому, а просто подвесил в голове. И вот, наконец, возник дедлайн.

Я помню, что это было весной, на даче у пианистки Ксении Кнорре, мы туда приехали с Алексеем Гориболем, а Леонид уезжал. И его уже ожидало такси. Он сказал, что в принципе пора уже дать театру какой-то ответ: да или нет. Я сказал: «Знаете, Леня, у меня появилась одна идея, если у вас есть еще пять минут до отъезда, я вам ее расскажу». Я помню хорошо, как мы пошли прогуляться по дачной весенней улице, выглянуло солнышко, и я рассказал ему в двух словах фабулу. Что есть пять клонированных композиторов с некой трагической судьбой и есть некий ученый, который их создал и, собственно, эта опера о судьбе этих людей, что, на мой взгляд, такой сюжет дает большие возможности для стилистических изысков. Он ответил: «Мне это нравится». Мы попрощались, договорились, что я напишу синопсис, пошлю ему, согласуем и пошлем в театр заявку. Он сел в такси и уехал. И с этого все и началось. Я послал синопсис, Леонид что-то добавил, то есть он расписал все голоса действующих лиц, и мы решили финал — что Моцарт выживает. После этого синопсис был одобрен. Нам ответили, что Большой театр готов заключить с нами договор на написание оперы. В этом же году, летом, после подписания договора и состоялась акция «Идущих вместе» у Большого театра. От работы это меня не отвлекло, скорее наоборот. Все писалось достаточно быстро. Вначале это было несколько сцен, по-моему, городских, в общем, вторая часть. Я послал это все Леониду. И он мне сказал, что это немного не то, что он хочет. То есть он сказал, что ему нужна стилизация. Стилизация именно по картинам. Каждая картина пишется в стиле конкретного композитора. Мне это было близко. Он мне просто обозначил поле деятельности, задал вектор. А учитывая, что я обожаю стилизации, я просто почитал различные либретто композиторов, дабы сделать это поточнее. Собственно, я почитал либретто Вагнера и Мусоргского. Чайковского я более-менее знал. Что касается Моцарта и Верди, это тоже было более-менее понятно. А вот Вагнер, там надо было почувствовать ритм этого языка. Я читал по-немецки и по-русски, сравнивая. И началась работа, я помню, что написал довольно быстро арию Вагнера: «В саду сидел я…». И послал Десятникову. Он сказал: «Очень хорошо, это то, что надо». И началась работа, Вагнер меня подтолкнул, и уже не было темных мест, я достаточно быстро все написал, и поправки Леонида уже носили чисто технический характер. Была проблема с названием оперы. Первые названия были: «Свирель Моцарта», «Пять клонированных нот», «Пять нот» и так далее. Потом Леонид совершенно точно определил название: «Это опера про детей Розенталя, так и давайте назовем ее „Дети Розенталя“». Все сразу встало на место. Либретто написалось за месяц. Это получилось легко, потому что Десятников мне бесконечно близок в своем постмодернизме и своей вдохновенной зависимости от разностилья. Он работает с разными музыкальными стилями, так же как и я работаю с литературными стилями. Это во-первых. Во-вторых, у меня был опыт написания сценариев, пьес и больших поэтических кусков. В общем, мне помог опыт «Голубого сала». Он меня подготовил к такой работе. Леонид так мне и сказал в начале: «Володя, я хочу, чтобы это было не хуже „Голубого сала“». Получилось, как мне кажется, даже и получше. Потом пошли бесконечные согласования гласных и согласных, простите за естественный каламбур. Это уже были чисто технические проблемы. Он звонил и говорил, что вот это место требует доработки, оно в рот исполнителю не лезет. И я менял фразу или слово. Например, Розенталь получает второй орден, Сталин приглашает его в Кремль, ария начиналась: «Когда второй я орден получил и Сталин пригласил нас в Кремль». Это по ритму не устраивало Леонида, это трудно было петь, и он попросил переделать это на: «Когда я третий орден получил…». Так Розенталь стал трижды орденоносцем. Или, например: «Вот ключица великого Моцарта…». Как это возникло? А как еще спеть? «Вот кусочек кости»? Или: «Вот берцовая кость великого…»? Или: «Вот лопатка великого Моцарта»? Комично. А «ключица» идеально встает в текст. Таких нюансов было предостаточно. Вообще, для меня это был потрясающе важный опыт. После «Детей Розенталя» я полюбил оперу еще сильнее.




Владимир Сорокин «Дети Розенталя» (либретто)



Леонид Десятников

Как я написал оперу


Дорогая редакция любезно позволила мне ознакомиться с воспоминаниями Владимира Георгиевича. Он довольно точно описывает историю создания, прибавить почти нечего. К тому же этот проект затевался чуть ли не десять лет назад. И, как говорится, все прошло, как с белых яблок дым. Помню, что к 2002 году я был совершенно готов к сотрудничеству с Сорокиным: за плечами совместная работа над фильмом Александра Зельдовича «Москва», но еще до «Москвы» я был страстным читателем и почитателем «Первого субботника», «Нормы» и «Очереди». Важными лоббистами этого начинания были Эдуард Бояков и Петр Поспелов (он тогда служил в Большом театре) — именно они и убедили Анатолия Иксанова осуществить проект. Я работал лихорадочно, как животное. Кофе и сигареты. Не мылся, не стригся и не брился. Время от времени приводил себя в порядок и выходил в люди.

Так, например, мне пришлось поехать в Вильнюс и обольстить Эймунтаса Някрошюса (я трепетал), чтобы он разделил с нами совместный риск. Помню жаркое лето 2003 года. Я сочинял музыку первого акта. Тогда ремонтировали гранитные набережные Фонтанки, и экскурсионные катера, изменив маршрут, заплывали в канал Грибоедова. Каждые пять-семь минут, с шести утра до поздней ночи под моими окнами раздавалась амплифицированная декламация экскурсоводок: «Посмотрите направо…» и так далее. Я, в свою очередь, грезил о мегафоне Калашникова.

Некоторые подробности творческого процесса можно найти в моих интервью 2003–2004 годов.Например, Екатерине Бирюковой для «Известий» (сейчас трудно представить, что «Известия» были когда-то приличной газетой) и Петру Поспелову для «Ведомостей» (он к тому времени ушел из театра, вернувшись к журналистике; его место в БТ занял Вадим Журавлев).

Псевдоэлегантная болтовня была призвана замаскировать страх, колоссальное напряжение и то тоскливое чувство в животе, которое испытывает школьник, не выучивший урок, но сознающий, что очень скоро его вызовут к доске.

Впрочем, когда партитура была закончена, началась совсем другая история, не имеющая вроде бы к этой самой партитуре никакого отношения. Когда-нибудь, лет через двенадцать, но, может быть, и раньше (вспомните «потупчикгейт»), рассекретят очередные архивы, и мы узнаем душераздирающие подробности параллельного перформанса, который разыгрался вокруг спектакля. Неужели бюджет «Идущих вместе» превосходил бюджет «Детей Розенталя»? В это нетрудно поверить. Наши с Сорокиным гонорары были, мягко выражаясь, не слишком большими.

В общем, найдется, наверное, прилежный архивный юноша, который опишет эти «два в одном» в увлекательной книжке из разряда нон-фикшн. Книжку представят на одноименной ярмарке, скромный тираж разойдется быстро. А «Дети Розенталя» займут почетное место в истории российской музыки — примерно то же, что в истории музыки английской занимает «Опера нищих» (1728), сочинение композитора Иоганна Кристофа Пепуша и поэта Джона Гея.

Но кто сегодня может напеть из нее хоть одну мелодию?
berlin

Александр Зельдович + Владимир Сорокин «Хаос» (заявка на сценарий, 2000 год)




Александр Зельдович + Владимир Сорокин

Хаос

заявка на сценарий


Сан-Франциско. Интерьер парикмахерской. Японца средних лет стригут электромашинкой наголо. Его деловитое лицо чиновника спокойно и сосредоточенно. Внезапно начинается лёгкое землетрясение, лопается труба батареи парового отопления, из неё брызжет струя воды на машинку и на голову японца. Японец отшатывается, хватается рукой за трубу. Происходит электрический разряд, японец гибнет.

Крематорий. Неподвижно стоящие члены японской диаспоры в Сан-Франциско. Траурные костюмы мужчин, чёрные вуали дам. Впереди всех стоит Мисато — двадцатипятилетняя японка. Из печи крематория выезжает железный ящик с обгоревшим скелетом её покойного мужа. В соответствии с японским похоронным ритуалом возле ящика ставят урну, Мисато выдают небольшой молоток. Она неторопливо дробит кости мужа молотком и складывает их в урну. Урну закрывают крышкой и передают Мисато. Поклонившись, она выходит из здания крематория с урной в руках, идёт к такси. По ритуалу ей необходимо отвезти урну в Японию и поместить в фамильный склеп мужа.

Такси везёт её в аэропорт. С небольшой дорожной сумкой на плече и с урной в руках Мисато входит в здание аэропорта, находит на табло свой рейс, «Сан-Франциско — Токио», идёт к стойке регистрации пассажиров, но вдруг останавливается. Её лицо сосредоточенно. Повернувшись, она направляется к камере хранения, опускает в щель монету, открывает бокс, ставит в него урну с прахом, закрывает. Вынимает ключ, смотрит на него, потом бросает в стоящую неподалёку урну для мусора. Достаёт из сумки билет, сдаёт его, получает деньги, закуривает и рассеянно бредёт по аэропорту. Останавливается возле кафе, берет лёгкий завтрак с кофе, садится за стол. Курит, оцепенело глядя на поднос с завтраком. Мисато давно уже разлюбила своего мужа, но не предполагала, что внезапная смерть его так потрясёт её.

В этом же кафе сидит Олег — тридцатилетний русский. Перед ним тоже поднос с лёгким завтраком, но на коленях он держит небольшой прибор, не больше наручных часов,— генератор случайных чисел. При помощи прибора он «калькулирует» людей, определяя цифровое значение каждого сидящего. Он наводит прибор на Мисато и не верит своим глазам: прибор показывает максимум. Лоб Олега покрывается испариной. Он ищет человека-максимум уже более года! Спрятав прибор в сумку, он с трудом успокаивается. Потом встаёт, внимательно смотрит на поднос Мисато, подходит к стойке самообслуживания и берет точно такой же набор продуктов, что и у неё. Садится рядом за соседний столик. Ждёт, косясь на неё.

Мисато, стряхнув оцепенение, высыпает в кофе два пакетика сахара, выливает пакетик сливок, опускает ложку и начинает долго мешать против часовой стрелки, думая о своём. Олег делает то же самое, тщательно копируя её движения. Он очень волнуется. Их ложки синхронно мешают кофе, выныривают, зависают над чашками. С ложек одновременно срываются две капли. Внезапно в кафе лопается ёмкость с апельсиновым соком и на сидящих посетителей обрушивается как бы вспышка невероятностей: опрокидываются стаканы, рвутся костюмы и платья, застревают в горле куски, раскрываются сумки, вывихиваются ноги, взрываются зажигалки.

Мисато в испуге бежит из кафе.

Collapse )


// «Искусство кино», №9/10, 2020 год
berlin

Владимир Сорокин + Александр Зельдович «Тесто» (сценарий, 2012 год)




Владимир Сорокин + Александр Зельдович

Тесто

сценарий

окончание, ранее, начало здесь


61

Просторный хлев. Посередине стоит единорог размером с пони. Он весь слеплен из теста, светится нежно-белым. Всё его белое тело моргает, как и всё тесто на земле, как тесто на руке Троя. Ребёнок кладёт руку на шею единорога. Единорог меняет свой цвет на нежно-розовый, наливается красным. Ребёнок делает знак Норме. Она подходит ближе. Ребёнок берет её руку и вкладывает её в пасть единорога. Единорог как бы сосёт руку Нормы. Вдруг единорог начинает слабо вибрировать. Тесто у Троя на руке тоже начинает вибрировать. Все замирают. Норма издаёт стон: не то боли, не то наслаждения. Стон переходит в протяжные вскрикивания. Она начинает биться, силясь освободить руку. Трой хватает её за плечи и с силой дёргает. Рука с хлюпающим звуком покидает пасть единорога. Тот сразу становится белым. Норма в изнеможении облокачивается на Троя.

Ребёнок (показывает на распахнутые двери хлева)
В-вам нужно и-дти.

Саймон
Послушай, Гайвер, мы хотели...

Ребёнок (закрывает глаза)
И-дите.

Норма
Куда?

Ребёнок
60 градусов 23 минуты северной широты, 5 градусов 19 минут восточной долготы.
(Смеётся.)
Например.

Саймон (достаёт деньги)
Мы привезли капусты для твоего однорогого друга.

Ребёнок (не открывая глаз)
Он д-деньги не ест.

Пауза.

Норма
Нас интересует, кто и что сделал с тестом?

Ребёнок (открывает глаза)
Н-неправильный вопрос. Н-никто и н-ничто. И не с ним.

Саймон
Почему оно моргает?

Ребёнок
Изменяется.

Трой
Как оно изменяется?

Ребёнок
О-нно не о-нно.

Трой
А кто?

Ребёнок
Н-например, я. Или ты.

Саймон
Как это — я?

Ребёнок
Так.

Пауза.

Саймон (угрожающе)
Разговор не складывается.

Саймон смотрит на единорога. Тот продолжает трястись. Тесто у Троя на руке тоже трясётся.

Ребёнок (резко, истерично)
Идиоты! Т-тупые! Н-нет больше никакого м-мы и о-нно! Нет! Слышите? О-нно поднимается! Поднимается! Убирайтесь!

Collapse )


// «Искусство кино», №9/10, 2020 год
berlin

Владимир Сорокин + Александр Зельдович «Тесто» (сценарий, 2012 год)




Владимир Сорокин + Александр Зельдович

Тесто

сценарий

продолжение, ранее, начало здесь


41

Тесто подмигивает нам. Информативный планетарный блок.

42

Саймон и Трой едут в машине. За рулём Саймон.

Трой
Как я сунусь в аэропорт без теста?

Саймон
Это твоя проблема. Ты же теперь честный программист. Живи! Проси! Соси!

Трой
Верни мою долю. Мне, как и тебе, нужна новая жизнь.

Саймон
Половая. Я довезу тебя до станции. И спущу в унитаз! Навеки!

Трой
Ты этого не сделаешь.

Саймон
Дружок, я сделаю всё, что мне нужно.
(Всевидящему Оку злобно, с истерикой.)
А что мне нужно — ты знаешь! Знаешь?! Прекрррасно знаешь! Снимай! Снимай меня, божественного и неповторимого! Я хочу остаться в вечности! Я буду вечно молодым!

Трой
Ты болен, идиот... верни деньги, лунатик!

Саймон
Я гений! А ты — говно! Говно не снимают для вечности! Говно спускают в унитаз!
(Всевидящему Оку.)
Вопрос: можно ли человека девственника! Ответ пррравильный, мать твою! Пять с плюсом! Спускаю!

Collapse )


// «Искусство кино», №9/10, 2020 год
berlin

Владимир Сорокин + Александр Зельдович «Тесто» (сценарий, 2012 год)




Владимир Сорокин + Александр Зельдович

Тесто

сценарий

продолжение, ранее, начало здесь


26

Голый Саймон с тестом на кисти левой руки моется под душем. В тесте женский голос рассказывает про фестиваль танго в Буэнос-Айресе. Рядом моются другие танцоры. Саймон выходит, обтираясь полотенцем, идёт к своему шкафчику с одеждой, садится на лавку, начинает одеваться. К соседнему шкафчику подходит голый пожилой человек, состарившийся плейбой. Тесто он растянул и использовал в виде набедренной повязки. В тесте идёт фильм «Касабланка». Старик вытирается полотенцем.

Саймон (смотрит на его тесто)
Мда... знал бы Хамфри Богарт.

Старик
День добрый. Не люблю, но повторюсь: вы лучший танцор. Супер! Жаль, что в зале не снимают.

Саймон
Я поэтому сюда и хожу.
(С улыбкой кивает на набедренную повязку старика.)
Не жмёт?

Старик
Знаете, дорогой, не перестаю удивляться этой штуке.
(Сдирает набедренную повязку, комкает тесто, кидает в сумку.)
Она бодрит невероятно! Главное, чем больше его изучаешь, тем сложнее оно становится.

Саймон
Как продвигается проект «Рог изобилия»?

Старик (одевается)
Года два. И мы решим проблему. Люди недаром носят шапочки из теста. Мы же думаем, мы считаем в уме все вместе! Напишем программу — всё, все вместе! И у человечества будет всё в буквальном смысле слова. Всё!

Саймон
Рай в коммунизме или коммунизм в раю?

Старик
Голубчик, не иронизируйте. Любая вещь, любой предмет в домашних условиях за минуту. Из песка, из воды, из мусорной крошки. А? Новая эра. Мы станем богами. И кто поможет это совершить?
(Берёт тесто, надевает на кисть левой руки.)
Вот это милое существо. Я шага без него не делаю! А в молодые годы я клал с прибором на все эти компьютеры. Вот увидите — у нас будет всё — у всех!

Саймон
У вас и так всё есть.

Старик
А будет у всех!
(Неожиданно пукает. Удивлённо поднимает брови.)
Это не я!

Саймон
Станем богами...

Collapse )


// «Искусство кино», №9/10, 2020 год
berlin

Владимир Сорокин + Александр Зельдович «Тесто» (сценарий, 2012 год)




Владимир Сорокин + Александр Зельдович

Тесто

сценарий

предисловие


1

Здание европейского оперного театра. Вечер, падает мокрый снег. Возле театра оживление, публика пришла на постановку оперы Рихарда Вагнера «Гибель богов». К служебному входу подъезжает джип, из него быстро выходит полный господин средних лет в длинном пальто, явно музыкант. Это Саймон. Торопясь, он вынимает из машины белый футляр для контрабаса, машет водителю, входит в театр.

2

Саймон с контрабасом, кряхтя и бормоча что-то, проходит через дверь безопасности.

Саймон (с обидой показывает охраннику бейджик)
Чёрт возьми, ведь раньше я умел не опаздывать!

Охранник
Успевает тот, кто никуда не торопится.

Саймон
Старость, а? Бренное тело, а? Время менять потроха и шарниры?

Охранник
Или профессию?

Саймон (смеётся)
À propos!

Охранник
С премьерой вас.

Саймон
И вас тоже. Спасибо.

Саймон с футляром почти бежит по служебному коридору, сворачивает, сталкивается с работниками театра и сцены, бормоча извинения. Снова сворачивает, прикладывает к двери кусочек теста. Дверь отворяется. Он входит в помещение. Это небольшая театральная гардеробная. Он сбрасывает пальто, остаётся во фраке. Из рукава вытягивает тесто, натягивает его на спину какого-то висящего костюма, сам садится напротив на стул, закуривает. В тесте возникает изображение зрительного зала театра. Гаснет свет, начинается опера. Саймон закуривает.

Саймон
Мистер Раз? Мистер Два? Мистер Три? Мистер Четыре? Мистер Пять?

На тесте возникают изображения пятерых мужчин. Они сидят в разных местах зала.
Один из них наводит бинокль на ложу. В ложе сидят двое мужчин с двумя женщинами.

Саймон (напевает)
I‘m waiting for someone to come out of somewhere...

Опера продолжается. Третье, последнее действие. На сцене Хаген пронзает копьём Зигфрида в спину. В ложу к двум мужчинам заходят ещё двое, садятся.

Саймон
Раз, два, три, четыре, пять. Детки, Санта-Клаус едет на мамонте. Готовьте носочки для подарков!

Двое в ложе переговариваются шёпотом, прикрывая рты ладонями. Один из них даёт другому, худощавому, шарик из теста. У худощавого в мочке уха затейливая серьга. Лысый кивает худощавому. Худощавый и ещё один мужчина встают, покидают ложу. Лысый и его помощник остаются сидеть.

Саймон (командует)
Раз, два, три, четыре, пять!

Подождав немного, четверо подручных Саймона неспешно покидают зал.

Collapse )


// «Искусство кино», №9/10, 2020 год
berlin

Владимир Сорокин + Александр Зельдович «Тесто» (сценарий, 2012 год)




Владимир Сорокин + Александр Зельдович

Тесто

сценарий


Мы с Владимиром Сорокиным написали два сценария, которые я потом поставил: «Москва» и «Мишень». Наше сотрудничество длилось почти двадцать лет, не все наши сценарные замыслы были реализованы. Не исключаю, что не все и должны были быть.

Обе публикуемые сегодня в «ИК» работы — незавершённые. «Хаос» — заявка; «Тесто» — первый драфт пробы в жанре научной фантастики, попытка чуть сдвинуть художественную картину мира в сторону её реальной сложности, где реальное — не реализм XIX века, а сегодняшнее понимание мироустройства и места человека в этой сложности. Это «сегодняшнее миропонимание» непросто визуализировать даже на уровне сценария, а в нашей индустрии невозможно воплотить и экономически. При том, что, пускаясь в такое плавание, ты плывёшь не один в собственной лодке, а в трюме, плотно набитом авторами предыдущих попыток. Забыть об этом тоже невозможно, делать вид в толпе, что загораешь у бассейна на яхте, нелепо. В этом жанре ты обречён на трэш — в сущности, современный лубок.

Тем не менее я уверен, что мир так и устроен: что он вертится вокруг человека и человек может управлять им, для чего надо лишь правильно влюбиться и синхронно с объектом чувства помешивать сахар в чашке. Это про «Хаос».

Да, и можно будет скорее рано, чем поздно, создать рукотворного бога, чтобы затем пытаться его подделывать, портить, заражать вирусами и в результате разбудить в нём желание самоубийства. Что он и сделает, оставив человечество в очередной раз в одиночестве, наедине с собой и необходимостью и возможностью разглядеть Бога настоящего. Это про «Тесто».

Александр Зельдович

читать сценарий


// «Искусство кино», №9/10, 2020 год
berlin

// «Искусство кино», №9–10, 2020 год




https://kinoart.tilda.ws/issue9-10-2020
Номер журнала в формате .pdf стоит 200 рублей.


ТЕСТО. Сценарий
Владимир Сорокин, Александр Зельдович
стр.12

ХАОС. Заявка на сценарий
Александр Зельдович, Владимир Сорокин
стр.62
berlin

Владимир Сорокин «Русские народные пословицы и поговорки» (от М до Я)

Владимир Сорокин


Владимир Сорокин «Русские народные пословицы и поговорки» / серия «Весь Сорокин» // Москва: «Corpus», 2020, твёрдый переплёт, 352 стр., ISBN978-5-17-122974-0


от А до Л

М

Макарёк

> Макарёк на мир через бублик глядит.
> Не всяк макарёк любит сахарёк.
> Всяк макарёк сам себе королёк.
> Макарёк вошкотнёй силён.
> На Аноху кивнёшь, а про макарька подумаешь.
> Макарька в лопухах делали, на гумне рожали, в хлеву баюкали, в сенцах учили.
> Не прыгай через малафью — макарьком станешь.
> Шел Макар, да об макарька споткнулся.
> Зажёг макарёк в портах уголёк!
> Макарёк своего не упустит.
> Макарёк Ерохе пендаля дал. (Гром)
> За макарьком петухи табуном бегут.
> Чёрный макарёк белому не помеха.
> Макарька в луже не утопишь, на ладошке не прихлопнешь.
> Макарёк у вошки сиську сосёт.
> Ёб макарёк, а подмахивал дуралёк.
> Макарёк в пизде днюет, на уду ночует.
> Знал макарёк, что обмишурится. (Тёплая закладная)
> Не тот макарёк, кто под юбками живёт.
> На макарька надейся, а хлопарька отваживай.
> Хлопарёк на макарьке не ездит.

Мельник

> Добрый мельник лучше злого кузнеца.
> Мельник болтуну язык смолол.
> Мели, мельник, не будь сопельник!
> У хорошего мельника и жернова как вдовья жопа.
> Холостой мельник с жерновом спит, в жёлоб храпит.
> Мельник жену свою смолол. (Скупой)
> Жопой камни молоть горазд. (Безрукий мельник)
> Мельника на мельнице женили, жёрновом венчали.
> Мельник мелет, а хлопарёк щупает.
> Мельник жёрнов проглотил. (Молчун)
> Не мели, будешь на мели! (Болтун)
> Мели, Иван, не ссы в сарафан!
> Емеля мелит, а Ероха серит. (Дуроплёт)
> Мели, пустомеля, да не перди громко!
> Мелют мельники, а едят брательники.
> Свой мельник чужого за пояс заткнёт.
> Своему мельнику в жернова не срут.
> Мельничиха мужа на соль смолола, а свёкра — на муку.
> Мельница не тёща, мельник не дрозд.
> Бил мельник мельничиху по субботам, а она его — по пятницам.
> Не верь мельнику, когда тот в горячке.
> За мельника замуж пошла, уд каменный нашла. (Ватруша)
> Не плачь по мельнику, плачь по мельнице.

Мороз

> Морозу не молятся.
> Мороз — не соломы воз.
> Мороз — не гной.
> Мороз тихо бьёт.
> С морозом не шутят.
> На мороз не кричат.
> Мороз пожаром не поймать.
> Не плюй против ветра, не сри против мороза.
> Дед Мороз Бабу Стужу раком поставил. (Замёрзшая река)
> В мороз птицы не поют, а ямщики бранятся.
> Отморозил уд, стал ледоёбом. (Пришлый меря)
> Не морозь меня, мороз, я не ступа!
> Не морозь меня, мороз, я не воз!
> Не морозь нас, дед Мороз, мы не вошебойщики!
> Морозит мороз, а куржава подмораживает.
> Мороз метелице в жопу задул. (Позёмка)
> На морозе еть — что в печке петь.
> Не злись на мороз, не дави зимородка.
> Когда замерзаешь — пой, когда зябнешь — перди.
> Не тот герой, кто на морозе голый, а тот, кто на пожаре босый.
> Мороз спит, когда снег идёт.
> Снежной бабе мороз не помеха.
> Заморозилась и уполоводилась. (Дрыжка)
> Жаловался буран морозу, что вьюга не даёт. (Оттепель)

Муж

> Мужа Бог посылает, а жену — ангел.
> Хороший муж как крепкий гуж — из любого болота вытянет.
> За хорошим мужем баба молодеет.
> Глупый муж как гнилой гуж.
> Есть муж, а есть и муженёк.
> Кабы мужа рукастого, да свекра елдастого, да свекровь немую, да соперницу хромую.
> У меня было три мужа, один другого хуже. (Глупая вдова)
> Был муж, да объелся ватруш.
> Был муж, да обиделся на старуш.
> Был муж, да оказался барбуш.
> Был муж, да в Бобруйск уехал. (Доброволец)
> Был муж, да сгнил уж.
> Был муж, да свернулся, как уж.
> Муж мужу рознь.
> Мой муж всех мужей мужикастей!
> Раскормила мужа, сама стала у́же.
> Бойся мужа — он твоя голова.
> В хорошей семье муж — голова, а жена — жопа.
> В хорошей семье жена мужу счастье каждый день варит.
> Муж бьёт — как ебёт.
> Не бойся мужа, когда ему хуже.
> Умный муж глупой жене промеж ног ума вставит.
> Умный муж и голую жену разденет.
> Мужнина затрещина грустить не даёт.

Collapse )
berlin

Владимир Сорокин «Русские народные пословицы и поговорки» (от А до Л)

Владимир Сорокин


Владимир Сорокин «Русские народные пословицы и поговорки» / серия «Весь Сорокин» // Москва: «Corpus», 2020, твёрдый переплёт, 352 стр., ISBN978-5-17-122974-0


А

Авось

> Авось прямая вывезет.
> Авось на авось не меняют.
> Авось у Анохи за пазухой живёт.
> Авось твёрдым не бывает.
> На авосе к небосю за счастьем поехал. (Дурак)
> На авось надейся, а жопу береги.
> Авось не вывезет, коль полозья сухие. (Скупой купец)
> Авось хорош, кому нынче не спалось. (Конокрады)
> Дуй на авось, да плюй на дорогу.
> Хорош авось, да не овёс.
> Купил овса на авось. (Простофиля)
> Авось коню в одно ухо влезет, из другого вылезет.
> Вали на авось, коли плохо тряслось. (Хлысты)
> Авось небосю в морду не даст, но золой попотчует.
> На авося прилёг, небосем покрылся.
> Авось с авоськой на авось пошёл.
> Сырой авось на плетне не просушишь, в тесте не запечёшь.
> Забудь про авось, коль к небосю пошёл.
> Авось, да недавось! (Вековуха)
> Авосю и щелбан железный не страшен.
> Авось с семи царств дань небосем собирает.
> Про авось на дороге ветер с дождём перешепчутся.
> Гони авось, не будь добрось!
> Авось снится к молотьбе, небось — к засухе.
> Авось во рту днюет, в пизде ночует, на уду качается, с небосем венчается.
> Кричи «авось!», долбешка ледяная!
> Мой авось твоего за пояс заткнёт! (Офеня)
> В авося стрелял, да промазал. (Бедный жених)
> За авосем пыль не метут.
> День авоськался, ночь небоськался. (Невдаль)
> Про авося кричали, про небося молчали. (Пытка)

Аноха

> Пришел Аноха — жди подвоха.
> Аноха себе хоромы из соломы сложил.
> Хромому Анохе и костыль не указ.
> Аноха Анохе — рознь.
> Аноха с гороху пердеть горазд.
> Перди, Аноха, коль наелся гороха!
> Аноха с Ерохой потворством богатеют.
> Пошел с Анохой — вернулся с Ерохой. (Макарёк)
> Был бы Аноха, а Ероха сыщется.
> Аноха Анохе нос на бок своротил.
> Забил гвоздь Аноха, да не в ту мережку.
> За нашим Анохой жена салом не обрастёт. (Бедная семья)
> Был сюртук у Анохи, да украли блохи.
> Была рубаха у Анохи, да украли блохи.
> Была шапка у Анохи, да украли блохи.
> Были штаны у Анохи, да украли блохи.
> Были лапти у Анохи, да украли блохи.
> Были у Анохи карманы, да отъели тараканы.
> Больному Анохе и здоровый доктор не поможет.
> Анохину свадьбу семь лет ждать, семнадцать готовить, семьдесят семь играть.
> Посватался Аноха, а женился дровосек.
> Жена у Анохи всем хороша: встаёт с собаками, ложится с петухами, работает с мышами, обедает с мухами, разговаривает с сороками.
> Анохины дети сами лезут в сети.
> Анохины детки — как птички на ветке.
> Анохиных детей на тридцать три лавки не усадишь.
> Родители у Анохи на краю света живут.
> Анохина бабка через сито глядит.
> У Анохи ведро без дна, а напилок без насечки.
> За Анохой — глаз да глаз, после бани — в перелаз! (Бабник)
> Анохина нога шестью пальцами шевелит.
> Кричи, Аноха, что сам украл! (Глупый вор)
> Про Аноху плохо не скажут, да хорошо не подумают.
> Аноха в небо плюнет, на кол перекрестится.
> Заохал Аноха, что порты потерял. (Смолокур)
> На Анохиной свадьбе сороки жито клюют.
> Поверил Анохе — пришли скоморохи.
> Поверил Анохе — посыпались крохи. (Простомол)
> Проверь Аноху, коль на старуху лёг.

Collapse )