Category: юмор

Category was added automatically. Read all entries about "юмор".

berlin

Николай-Theodore Кобзев // «ВКонтакте. Осторожно, постпостмодерн!», 23 ноября 2019 года

ВЛДМР СРКН — 9 букв русского постмодернизма

В продолжение тем, в которых я уже затронул творчество Владимира Сорокина.

Итак, Сорокин! Думаю, большинство моих слушателей знает, что последние четыре года я оживляю своим голосом безумно причудливые и пророчески злободневные тексты Владимира Георгиевича Сорокина. Но я далеко не сразу углубился в творчество современного русского писателя.

В начале был Пелевин. И аналогичных ему авторов я и искал, пока не остановился на фамилии «Сорокин». Это был сборник «Моноклон», который поразил меня своим радикальным — не читанным до этого ни где, кроме как в экстремальном хорроре — натурализмом, историческими отсылками и аллюзиями к актуальным событиям последних лет. В сюрреализм и абсурдизм автора, скажу честно, я въехал далеко не сразу; на это понадобилось несколько лет — как минимум, для того же «Заноса», «69-ой серии» и «31». Позднее я узнал, что именно абсурдизм и является визитной карточкой писателя, при помощи которого тот собственно и начал «деконструировать» культуру социалистического реализма, чем и привлёк внимание сначала андеграундной тусовки, а затем и бдительного ока КГБ.

Залуркав писателя и заинтересовавшись сабжем, после «Моноклона» я добрался до скандального «Сахарного кремля» с «Днём опричника». Во время прослушивания ржал аки конь, после — доставал знакомых и друзей хохмами из произведений оных. А осмыслил произведение только несколько месяцев спустя. И вместо смеха испытал сначала ужас, а затем смешанное чувство от осознания глубины писательской мысли и писательского чутья, благодаря которым сатирическая хохма стала путеводителем в будущее страны на последующие десять-пятнадцать лет с момента её выхода. Впрочем, о цикле «Истории будущего России и Европы», я рассказал отдельно.

Преисполненный энтузиазма, я начал озвучивать ранние работы Владимира Георгиевича и выкладывать в один крупнейший паблик с аудиокнигами. И тут понеслась… Начался социальный эксперимент «Сорокин».

Реакция на тексты Владимира Георгиевича разных категорий граждан оказалась прелюбопытнейшей: мещанский обыватель, привыкший к бульварным романам и глянцу, обычно не понимал и морщился; малообразованный и, как следствие, низкоинтеллектуальный маргинал по-гопницки гыгыкал; гражданин советского покроя с менталитетом, сотканным из соцреализма, византийства, тюремных понятий и прочих духовных скреп, едва завидев фамилию «Сорокин», впадал в истерику моральной агонии, которую можно на интернет-сленге обозначить как butthurt. Боты же неизвестного происхождения отчего-то пытались доказать, что вместо Сорокина надо читать Пелевина; делали это спокойно, с манерой всех трёх вышеописанных категорий граждан. Хотя, наверное, это просто их работа. Интеллектуалов в комментах, понимающих и ценящих постмодернистскую иронию, стёб и гротеск, способных свести текст с контекстом, как всегда оказалось меньшинство.

Что ж, спасибо тому паблику, где я — не только как участник и декламатор, но и как исследователь-социолог — смог наблюдать ход эксперимента «Сорокин». Уберите слово «Сорокин» и поставьте «ирония» — смысл будет тот же. И это главная беда нашего общества — неприятие и непонимание иронии, пародии, стёба и чёрного юмора. Как примерно выразился уже покойный радиоведущий: «Юмор не понимают дети, собаки, старики и шизофреники». И он оказался глубоко проницателен.

Впрочем, Сорокин — это не только провокация, жестокий абсурд и «издевательство» над «скрепами». Сорокин бывает разный. Много, кто из злопыхателей помнит Сорокина «порнографа» и «хулигана», но мало кто из них выделяет Сорокина-фантаста, Сорокина-философа или Сорокина-сюрреалиста.

Сорокин как фантаст-антиутопист: «Теллурия», «День Опричника», «Отпуск», «Сахарный кремль», «Щи».

Сорокин как фантаст-абсурдист: «Голубое сало», «Ю», «Машина», «Соncretные».

Сорокин как фантаст-философ: Ледяная трилогия, «Метель», «Манарага».

Но лично на мой взгляд ещё меньше читателей способны понять Сорокина-сюрреалиста. Это, конечно, «Норма», «Настя», «Пепел», «Падёж», «Лошадиный суп», «Занос», «Сердца четырёх», «Тимка», «Смирнов», «Белый квадрат» и практически весь ранний Сорокин эпохи 80-х. Впрочем, подобное деление творчества писателя очень условно, так как часто бывают и смешанные варианты.

Разумеется, я не советовал бы Сорокина неподготовленному читателю. И уж тем более не советовал бы его любителям хоррора. Сорокин — НЕ ХОРРОР, а КОНТРКУЛЬТУРА. И эти два огромных жанра— НЕ СВЯЗАНЫ МЕЖДУ СОБОЙ. Чтобы рассказать страшную историю много ума не нужно; чтобы сюрреалистически изобразить эпоху с сатирическими образами, смыслами и подтекстом — нужно эту самую эпоху понимать и досконально знать родной язык. С чего начать? Франсуа Рабле, Гийом Аполлинер, Даниил Хармс, Виктор Пелевин. Каких-либо двух авторов из перечисленных достаточно, чтобы затем перейти к Сорокину. Но не начинайте с тяжёлой артиллерии, начните с лёгкого — с рассказов: «Ватник», «Розовый клубень», «Волны», «Чёрная лошадь с белым глазом», «Кухня». Если вы осилили Аполлинера «11 000 палок», а главное поняли, то можете смело открывать «Сердца четырёх», или слушать в исполнении вашего любезного проводника в мир русского постмодерна.

Стоит отметить, что перенос текстов СРКНа в аудиоформат очень непрост, не говоря уже о кино. Дело не в скандальности формы и провокационности содержания, а в специфической игре со стилями, жонглированием буквами и словами, смысл которых можно увидеть только в тексте, а не услышать в начитке. Некоторые вещи так и останутся неозвученными, а если и будут озвучены, то вряд ли будут поняты. Может быть я возьмусь за «Романа», но точно не смогу осилить самый сложный текст Сорокина — «Голубое сало»… Так что, энтузиасты, дерзайте!
Щирий баклажан

Нормальное Пирожное

С детства люблю пирожное, которое в советском прокате называлось "картошка", в европейском - миньон. Но мне этот миньон мне что-то не звучит, воображение выдаёт толпу одноглазых мультчудиков, бубнящих "Dahin, dahin! Moecht ich mit dir, o mein Geliebte, ziehn!". Нет, моей циничном сущности ближе такое: "Пирожное "Норма". Нормальное пирожное".

NB. Я сам слепил, из домашней заготовки, вопреки протестам жены. Типа, только для фото (но и сожрал).


Жри меня, и я вернусь

Рекламщики Сургутского мясокомбината обчитались Сорокиным и выдали гениальное:



Воистину:

жри меня и я вернусь только очень жри жри
когда наводят грусть жирные дожди жри когда метель метет жри
когда жара жри когда никто не жрет все прожрав вчера жри когда
из жирных мест жира не придет жри когда уж надоест даже тем кто
жрет не понять не жравши им как среди огня выжиранием своим ты
спасла меня как я выжрал будем знать только мы с тобой просто
ты умела жрать как никто другой
berlin

Top secret...


Фёдор Бондарчук

НОВОСТИ КИНО

Известный режиссер Фёдор Бондарчук в глубокой тайне работает над экранизацией секретной пьесы Владимира Сорокина «Кошачьи яйца». Пьеса является вольным продолжением повести Михаила Булгакова «Собачье сердце». Профессор Преображенский (на его роль Бондарчук, по слухам, пригласил Верку Сердючку) продолжает свои безумные эксперименты, и на этот раз под его нож попадает доктор Борменталь (возможно, Константин Хабенский). После долгой и мучительной операции, которой планируется уделить около 40 минут экранного времени, доктор Борменталь начинает мяукать всякую антисоветчину. А на дворе стоит 1937-й год. Профессор Преображенский пытается найти выход из непростой ситуации, но не хочет снова признавать свою ошибку.

Вот что говорит Фёдор Сергеевич по поводу своего нового проекта:

— Микрофон убрал быстро! Сука, микрофон убрал! Я, блядь, щас в ебало тебе засвечу! Убрал микрофон!!!

Кино снимается на Мосфильме. Планируется, что оно выйдет в прокат, разбитое на две части: «Левое» и «Правое». Имеют ли такие названия частей политическую подноготную или авторы намекают на что-то еще, нашему корреспонденту выяснить не удалось.

via mcdowns