?

Log in

No account? Create an account

Previous 25

Oct. 28th, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин (комментарий) // «Forbes Life», 17 октября 2019 года




«Москва — имперский город, раздавленный вертикалью власти». Владимир Сорокин о новом спектакле, иррациональности России и жизни в Берлине

В московском театре «Практика» 30, 31 и 1 ноября будет показан спектакль «Занос» режиссера Юрия Квятковского по тексту Владимира Сорокина. Писатель рассказал о том, зачем ему театр, как литература влияет на будущее и чем Москва интереснее Берлина.

Свой текст писатель назвал «чем-то вроде пьесы» — несколько разностилевых частей, среди них одна написана «языком власти», изобретенным Сорокиным. В ответ драматургу режиссер Квятковский предлагает каждому зрителю надеть наушники и самому выбирать язык спектакля. Переключая каналы, можно слушать происходящее в разных уголках дома главного героя, голос Владимира Сорокина или текст Дмитрия Пригова, которому посвящена пьеса. Владимир Сорокин встретился с актерами и командой «Практики», где рассказал, что думает о жизни и современном театре. Театр «Практика» поделился мыслями автора с Forbes Life.


«Пьеса — это яма, а над ней металлический канат»

Театр — это довольно сложная и очень рискованная вещь. Мне столько раз бывало стыдно и невыносимо в зале. Я много раз уходил, в том числе со своих премьер. Пьеса — это такая яма, а над ней металлический канат. И вот актеры, режиссер идут по этому канату. Они могут свалиться либо в рутину, либо в пошлость. Их задача — пройти по канату, не упав.

Невозможно каждый год писать новый роман. Это пагубная вещь. Если не пишется, а у меня был такой период после «Сердец четырех» и до «Голубого сала», — 8 лет я пишу пьесы и киносценарии. Но русское кино вызывает только сочувствие. Пока, во всяком случае.

«Прошлое как ледник раздавило настоящее, и оно стало будущим»

У Михаила (главного героя «Заноса» – прим.) нет реального прототипа.

Один российский бизнесмен сказал, прочитав пьесу, что ящик с 69 кг золотого песка, если перевести сумму в доллары, — это ровно 2 лимона, стандартная сумма «заноса» наверх. Не знаю, как это получилось, откуда взялось. Я люблю это число. Это необъяснимая вещь. Эта новость меня вдохновила и успокоила.

Мне кажется, будущее давно наступило. То, что описано в пьесе, и есть будущее. Прошлое как ледник раздавило настоящее, и оно стало будущим.

Еда, водка, застолье – это единственное, что объединяет и успокаивает героев «Заноса». Потому что они находятся в тревожном состоянии, в таком ожидании опричного Годо.

Один человек рассказывал мне про 1937-й год. Как люди искусства, профессора запирались на дачах и пили месяцами. Это был вид побега от жуткой экзистенции. Герои «Заноса» делают то же самое.

«Я часто слышу разговоры людей бизнеса, бандитов, технарей»

Очень важна динамика трех частей. Они очень разные.

Мне хотелось, чтобы в «новоязе» третьей части не было никакого символизма. Единственное легкое совпадение: лошадь — лежать, но мне это просто понадобилось для начала. А потом я старался все-таки, чтобы ни у кого не возникло желания составить словарь языка новых опричников.

Неважно, что конкретно имеется в виду. (Не нужно расшифровывать все дословно). Я часто слышу разговоры людей бизнеса, бандитов, технарей. Лев Рубинштейн когда-то рассказал мне историю: он зашел в лифт вместе с двумя бандитского вида людьми. Пока поднимались, они между собой что-то оживленно обсуждали, ругались, спорили. Потом спросили: «Понимаешь, о чем мы говорим?». Он честно ответил, что не понимает, — «Повезло тебе».

Язык третьей части — это язык власти, который непонятен простым людям. Она многие столетия говорит на этом языке, требующем перевода. В этом напряжение последней части, в этом соль.

«Москва — имперский город, раздавленный вертикалью власти»

Берлин — такой же огромный, как Москва, но более разнообразный. Он более архитектурно и социально разнообразен, чем Москва и Подмосковье. Если Москва — это имперский город, раздавленный вертикалью власти, в котором люди не очень учитываются, то Берлин — это такое место, где учитываются и подразумеваются любые желания людей. Любое человеческое движение будет подхвачено городом в социальном плане.

В Москве для меня есть огромная разница между интерьером и экстерьером. Когда я выхожу на улицу, то попадаю совсем в другое пространство, которое многого требует от меня. Оно довольно агрессивно. В Берлине нет такого перехода. Я выхожу погулять и тяну за собой свой интерьер, и он разворачивается передо мной на каждом шагу. Зато в Москве есть такая вещь, как непредсказуемость. Если Германия — это страна порядка, то Россия — это парадигма иррациональности. Для писателя это Эльдорадо. Я не мог бы постоянно жить на западе. Но и задерживаясь в России, устаю от непредсказуемости, жесткости.

Sep. 15th, 2019

jewsejka

Светлана Хохрякова // "Московский комсомолец", 12 сентября 2019 года

Владимир Сорокин


Писатель Сорокин нашел подходящий череп и снялся в кино

Он наблюдает, исследует, а мы исследуем его, насколько он нам позволяет.

Писатель Владимир Сорокин снялся в кино. Документальную ленту «Сорокин Трип», выдержанную в холодных серо-голубых тонах, снял Илья Белов. Фильм позиционируется как произведение, где впервые «самый значительный русский писатель современности рассказывает о собственной жизни с предельной откровенностью».

Начало эффектное. Космические громады жилых массивов спального района столицы напоминают гигантскую инсталляцию. Фильм «Москва», снятый Александром Зельдовичем по их совместному с Сорокиным сценарию, произвел в начале 2000-х фурор на Берлинском фестивале. Европейские зрители были ошеломлены демонизмом сталинских многоэтажек на экране. Они с удивлением расспрашивали: «Неужели это Москва?» Вот и теперь возникает аналогичный вопрос. Снимал ледяную синеву московских окраин оператор Михаил Кричман, постоянно работающий с Андреем Звягинцевым. Сценарист Антон Желнов совместно с Ильей Беловым до «Сорокин Трип» вместе сделали фильмы «Бродский не поэт», «Саша Соколов. Последний русский писатель», «Бедные люди. Кабаковы» об Илье и Эмилии Кабаковых. И вот теперь добрались до автора «Голубого сала», «Дня опричника» и «Теллурии». Съемки проходили в Берлине и Москве в 2019 году.

Подробной биографии как таковой нет, но все сказано о детстве в Подмосковье, бурной юности и КГБ как факторе риска советской жизни. Книги Сорокина уничтожают на площади перед главным театром страны. Это в 2002-м. В огромный гипсовый унитаз летят его романы из рук разгневанных стариков, обвинения в порнографии и увлечении матом...

Бурные годы остались в прошлом. Теперь Владимир Сорокин спокойно прогуливается по пустынным берлинским районам и по подмосковному лесу. У него лишенная ненужных предметов квартира, выдержанная в сумеречных тонах. На стенах — картины. Холодное пространство согревают яркие мандарины в тарелке. Герой одет с иголочки, как денди, и не каждый мужчина решится на такой стиль. Писатель вальяжно расположился на диване, присел к столу. Локации меняются, но герой непоколебимо спокоен и аристократичен. Мы здесь, он там. Наши пространства не пересекаются. Нет эмоциональных вспышек, взрывного темперамента. Спокойствие, только спокойствие. Сорокин тысячу раз прав. С ним не поспоришь. Русский писатель Сорокин — самый заграничный из всех. Он заходит в магазин и наконец-то находит то, что давно искал. Среди множества черепов, всех мастей и оттенков, вплоть до хохломского, находится подходящий, за 11 тысяч. Бедный Йорик оказался в руках русского Гамлета.

На экране появляются дочки-близнецы — Аня и Маша. Они говорят об отце и странно сняты — некрасиво, словно на любительскую камеру для домашнего архива. Дочь писателя Мария Сорокина — выпускница журфака МГУ и Высших курсов сценаристов и режиссеров, документалист. В фильме об этом ни слова, поскольку избранный жанр — парадный портрет героя, без каких-либо ответвлений. Между тем на недавнем кинофестивале в Выборге в конкурсе участвовала ее картина «Каляевская, 5» о первом кооперативном московском доме, жители которого были массово выкошены в годы сталинских репрессий. Злополучный дом с нехорошими квартирами постоянно опустошался. На место выбывших по известным обстоятельствам граждан завозили новых жильцов, а потом следующих. Автором и героем фильма стал Дмитрий Белановский — житель дома, чьи предки поселились тут в 1939 году. Двадцать лет он вел поисковую работу, восстановил судьбу прежних жильцов квартиры, попавших в поле зрения НКВД со всеми вытекающими последствиями. Вот она метафизика русской жизни.

Сорокин рассуждает о ней, накрепко связанной с образом метели. Давно ему хотелось написать зимнюю русскую повесть, пройти одинокий зимний путь, чтобы рассказать, мы одни во Вселенной. В недавней документальной картине «Юра, музыкант» Павла Селина Юрий Шевчук мчится на поезде сквозь пургу по бескрайним простором России, закрепляя классический и тревожный образ российского интеллигента. Сорокин никуда не мчится. Он наблюдает, исследует, а мы исследуем его, насколько он нам позволяет.

Jun. 23rd, 2019

jewsejka

Анонс презентации документального фильма «СОРОКИН ТРИП» // Москва, 3 сентября 2019 года

Владимир Сорокин


Презентация документального фильма «СОРОКИН ТРИП» с участием авторов Антона Желнова и Юрия Сапрыкина и главного героя — писателя Владимира Сорокина

3 сентября 2019 года — вторник — 20:00

Москва, Центр документального кино, ул. Покровка, д.47

3 сентября в Цифровом деловом пространстве в Москве состоится презентация документального фильма «СОРОКИН ТРИП» с участием авторов Антона Желнова и Юрия Сапрыкина и главного героя — писателя Владимира Сорокина, после чего Центр документального кино при поддержке онлайн-кинотеатра Nonfiction.film выпускает фильм в общероссийский прокат с отдельными региональными премьерами.

«СОРОКИН ТРИП» — новый фильм от творческой группы, которая запомнилась резонансными проектами о неординарных личностях российской культуры и их международной судьбе. Антон Желнов в компании с режиссером Ильей Беловым до этого снял картины про поэта Иосифа Бродского («Бродский не поэт»), писателя Сашу Соколова («Саша Соколов. Последний русский писатель») и художников Илью и Эмилию Кабаковых («Бедные люди. Кабаковы»). Над фильмом о Владимире Сорокине второй раз в команде работает оператор Михаил Кричман, известный по картинам Андрея Звягинцева и Алексея Федорченко.

Владимир Сорокин — человек, взорвавший изнутри советскую литературную традицию и выстроивший на ее обломках собственный мир. Автор «Нормы», «Голубого сала», «Дня опричника» и «Теллурии», концептуалист, разрушитель устоев, сатирик, мистик, пророк. «СОРОКИН ТРИП» — это первый документальный фильм о самом значительном русском писателе современности, в котором Сорокин впервые рассказывает о собственной жизни с предельной откровенностью. Детство в подмосковном рабочем поселке, жизнь в мастерских подпольных художников, преследования со стороны КГБ и прокремлевских молодежных организаций, любовь к русской литературе и космическому холоду. Съемки фильма проходили в 2019 году в Берлине и Москве.

После национального проката ищите фильм в онлайн-кинотеатре Nonfiction.film

билеты: 600 руб.

Jun. 10th, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин (фотографии)

Владимир Сорокин

На отдыхе в Кясму, 1983


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Андрей Монастырский и Владимир Сорокин. Кясму, 1983


Владимир Сорокин

В галерее APTART. Москва, 1983



Владимир Сорокин

Владимир Сорокин. Москва. Из серии Георгия Кизевальтера «Любишь меня, люби мой зонтик», 1984


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин на Киевогорском поле. Московская область, 1984


Владимир Сорокин

Андрей Монастырский, Сергей Летов, Владимир Сорокин и Елена Романова на Киевогорском поле. Московская область, 1984


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин, Ирина Сорокина, Иван Чуйков, Елена Курляндцева на прогулке по реке Москве, организованной Клубом авангардистов, 1987


Владимир Сорокин

Комната Владимира Сорокина. Москва, 1987


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Акция «Пароход-87»


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Акция группы «Коллективные действия» «Перемещение зрителей». Московская область, Киевогорское поле, 1989

jewsejka

Владимир Сорокин (видео)



Открытый лекторий ИСИН ММУ > цикл лекций «Важнее, чем контрапункт»

1 марта 2019 года — Владимир Сорокин (закрытая лекция)

Москва, Ленинградский проспект, д.17

Mar. 23rd, 2019

jewsejka

Дмитрий Быков (фрагменты радио-эфира) // "Эхо Москвы", 22 марта 2019 года

Дмитрий Быков в программе ОДИН:

«Образ эпохи в литературе XX–XXI веков».

Как ни странно, Лимонов. «Дисциплинарный санаторий», «Укрощение тигра в Париже», «Убийство часового», наверное. Дело в том, что образ эпохи возникает у человека, который не боится задаваться последними вопросами. Лимонов не боится, и в этом его такое своеобразное величие. Он действительно создал пусть и очень субъективный, но все же портрет эпохи. Не такой лубочный, не такой раешный, как у Проханова. Интересный образ эпохи в романе Сорокина «Сердца четырех», хотя там, мне кажется, все-таки некоторый перебор по части изобразительных средств. Они настолько эпатирующие, что мешают видеть изящную сюжетную конструкцию.

<...>

«Я часто слышу дифирамбы в адрес писателя Сорокина, но я ни его творчество, ни стиль категорически не принимаю. Чем его произведения ценны для вас?»

Очень многим ценны. Великолепной стилизацией, он гениальный стилизатор, замечательный пародист. Он очень чувствует дух эпохи и предсказывает замечательно. И «День опричника» (хотя это достаточно вторичное произведение по отношению к «Князю Серебряному» Толстого) замечательный текст. Кроме того, мне как-то весело его читать. Он меня освобождает, раскрепощает. Многое у меня вызывает раздражение, противодействие, но я признаю его масштаб.

<...>

«Как вы относитесь к сорокинскому роману «Роман»?»

«Роман» — это интересный литературный эксперимент, мне кажется, довольно половинчатый. Это такая попытка проследить, что ли, опять-таки, происхождение русской революции из русской литературы. Но это именно эксперимент стилистический прежде всего, замечательный. Довольно загадочное произведение, но, к сожалению, это все уже было. Уже был шеститомный роман Пантелеймона Романова «Русь», и это очень интересно, что роман Романова впоследствии превратился в «Роман» Сорокина. «Русь» — это уже энциклопедия всех штампов дворянской прозы, поданной, кстати, с огромной иронией. Помню, я матери на летние каникулы (чтобы просто было ей что почитать) купил в «Букинисте» этот роман, на нее он особого впечатления не произвел, а я, что называется, поневоле зачитался. Я стал это читать, нашел продолжение, мне жутко это понравилось. Я увидел в этом зародыш сорокинского «Романа».

Oct. 1st, 2018

jewsejka

Владимир Сорокин (видео-интервью) // «Настоящее время», 1 октября 2018 года




«В России палач и жертва превратились в кентавра, их трудно разделить». Интервью Владимира Сорокина

Владимир Сорокин — автор книг "День опричника", "Ледяная трилогия", "Пир", "Норма", "Очередь", 12 пьес и 5 киносценариев. Многие считают его провокатором. В 2002 году Сорокина обвинили в России в распространении порнографии, а прокуратура открыла на него дело по статье 242 УК РФ (позже оно было закрыто). Тогда же члены молодежного прокремлевского движения "Идущие вместе" демонстративно уничтожили книгу "Голубое сало", выкинув ее в пенопластовый унитаз. Их возмущение вызвало то, что в романе Сталин занимается сексом с Хрущевым, а Толстой оказывается мазохистом. Писатель назвал эту акцию "государственным онанизмом".

Телеканал "Настоящее Время" встретился с Сорокиным в Черногории и расспросил, почему в его книгах так много "графичного", визуально яркого насилия.


— В одном из ваших рассказов четко видно, как впервые ребенок видит жестокость: видит и потом, видимо, воспроизводит. Я правильно уловил вашу мысль, что человек не рождается жестоким с самого начала? Что жестокость начинается с примера, который он видит вокруг себя?

— Да, конечно. Я вырос в тоталитарном государстве, где жестокостью было пропитано все. Она, как воздух, заполняла все. Я вспомнил Крым: я помню очень хорошо одно из первых детских впечатлений. Мне было, по-моему, лет девять. Мы с отцом приехали в Алупку и сняли такой почти сарайчик. Во дворе сарайчика росло совершенно чудесное персиковое дерево. На дерево можно было забраться, оно было разлапистое.

И вот я забираюсь, срываю персик, он мягкий, шершавый. И вдруг из-за забора слышу какие-то странные хлюпающие звуки. А потом я понял, что это соседи. Там жила семья: жена, выпивающий муж и отец этой жены. Я разобрал, что это за звуки — это муж бил старика. Наконец, тот отчаянно спросил: "За что ты меня бьешь?" А тот говорит: "Да потому что хочется".

Сочетание этой идиллии, этого персика и вот этих странных всхлипов и ударов — вот, собственно, наша жизнь.

Все советское детство, юность — это было непрерывное столкновение с насилием. Везде: в детском саду, в школе, на улице с хулиганьем, дома с советскими родителями и так далее. Советские люди не могли выбирать. За них выбирало государство: начиная от сигарет, которые они должны были курить, до всего остального. Первое поколение, которое что-то стало выбирать само, &mdash; я думаю им сейчас, наверное, лет 30-35.

Этот колоссальный опыт насилия, как ледник, ползет, конечно, за постсоветским человеком. И этот опыт насилия властью сейчас активно используется в виде пещерного страха, чтобы пугать массы.

— Было ли когда-нибудь у вас такое, чтобы какой-нибудь очень авторитетный бандит сказал вам, что ему очень нравятся ваши книги? Или, наоборот, что ему они очень не нравятся?

— Знаете, когда был скандал с "Голубым салом", и на меня завели уголовное дело, я шел по Ленинскому проспекту в Москве. И вдруг передо мной остановился классический бандитский джип. Открылось окно и соответствующий персонаж говорит: "Глаза у тебя честные. Какого *** они к тебе привязались?" После этого окно закрылось, и он уехал.

Есть разные бандиты на самом деле. Есть очень целомудренные, которые не любят мат, например, в общественных местах. Нет, ну были люди, конечно, какие-то знакомые знакомых, которые говорили в мой адрес какие-то хорошие слова. Но они такие же циники, им это в забаву все: тексты, где есть мат, где есть насилие, какая-то брутальная сексуальность — это кайф.

Один отставной военный написал гневное письмо, и ясно почему: потому что мат в моих книгах разрушал сакральный язык подавления подчиненных.

— У людей в России вдруг появилось ощущение, что им очень нужна нормальная полиция, для того, чтобы сосед, которого вы наблюдали с персикового дерева, не мог бить. Просто нормальный участковый, не какой-то фантастический сверхперсонаж, не сотрудник госбезопасности, не бандит, который наверняка думает, что он восстанавливает справедливость. Просто обычный хороший полицейский, который просто делает свое дело. Это так?

— Это голос молодого здорового поколения. Я живу между Берлином и Подмосковьем. В Берлине редко бывает, когда я вижу полицейских, но вижу. Но там, конечно, за километр чувствуется, что идут твои вооруженные защитники, и в любой ситуации ты можешь на них рассчитывать. В Москве, когда я вижу полицию — понимаю, что собственно, идут вооруженные бандиты просто, которых лучше обойти.

— Я уверен, что вы это знаете, что вдруг во всем мире одновременно появилось движение #MeToo или #ЯНеБоюсьСказать. Очень много мужчин и женщин, посмотрев друг другу в глаза, поняли, что они причиняли насилие бесконечное количество раз. Как вам кажется, это универсальная история для всего мира? И начнется ли с этого момента какая-то точка невозврата к нетерпимости?

— В России палач и жертва уже давно превратились в такого кентавра, они вместе существуют. Их очень трудно разделить. У них такой вечный половой акт идет. И, учитывая, что власть это активно использует, ей как раз невыгодно никакое покаяние. Это идет к чему-то бОльшему, но очень медленно, как мне кажется. Хотя опять же об этом надо спросить молодых людей.

— В ваших книгах многие совершенно справедливо видят предсказание ближайшего будущего. Вот рассказ "Белый квадрат". Один из его аспектов — ближайшее будущее людей, которые сейчас занимаются специфическим развращением людей на телевидении и делают это довольно профессионально. Это действительно, может в каком-то виде для них закончиться кровавой историей, или нет?

— Я не предсказываю в своих книгах, я принимаю некие волны. То есть я пользуюсь некой внутренней антенной, в которой больше интуиции, чем опыта. То, что выходит из-под пера, меня скорее удивляет. Но, собственно, я должен удивить сначала себя. Если это получается, это уже хорошо. Если я не чувствую, что получится текст, который меня удивит, я стараюсь занять руки чем-то другим. Писатель — это машина такая, она сидит за столом и заполняет бумагу или экран некими буквами, а потом люди говорят, что "мы не можем обойтись без этих букв". Это абсолютно загадочный процесс.

Беседовал Тимур Олевский

Sep. 23rd, 2018

jewsejka

Дмитрий Быков (фрагмент радио-эфира) // "Эхо Москвы", 21 сентября 2018 года




Дмитрий Быков в программе ОДИН

«Что за странное художественное явление роман Сорокина «Сердца четырех»? Что движет героями? Что пародирует автор?»

Пародирует он советский и постсоветский триллер на производственном материале. Т.е. это… Понимаете, был производственный роман, где все цемент производили, потом был постсоветский криминальный роман, где в цемент уже закатывали. Но по природе своей это были явления абсолютно однотипные. Что касается, значит, «что движет героями». А в жизни что движет героями? Это такая мощная пародия на абсурд бытия.

И как раз меня в «Сердцах четырех», может быть, раздражает некоторая избыточная брутальность, которая мешает оценить ход. А ход очень изящный: показать хаотические действия людей, лишенные всякого смысла. А если наши действия, не зная многих современных реалий, просто так же описать, остраненно, по-толстовски, по-шкловски, описать каждое утро, это будет набор таких же бессмысленных и жестоких действий. Так что то, что они в конце у Сорокина не имеют никакого смысла, кроме трех там, четырех цифр на ребрах кубиков,— это как раз замечательная метафора. Меня просто несколько бесит в этом тексте переход автора за все границы художественного такта. Но зато много запоминается, и, по-моему, это довольно, доволно смешно.

Apr. 29th, 2018

jewsejka

Андрей Колесников // "Коммерсантъ", 26 апреля 2018 года




Весь мир — театр, а люди в нем — шахтеры

25 апреля в Екатерининском зале Кремля президент России Владимир Путин наградил медалью Героя Труда пятерых соотечественников. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников выяснил у одного из лауреатов, режиссера Марка Захарова, все ли из того, о чем он мечтал, теперь у него есть.

<...> — Сорок с лишним лет я руковожу театром «Ленком»,— рассказал Марк Захаров, которому устроили бешеную овацию с криками «браво!» вторые-третьи ряды в Екатерининском зале: актеров из театра можно было приглашать почти неограниченно.— И за 40 лет у нас не было никаких чрезвычайных происшествий! Мы жили дружно, весело, интенсивно и временами талантливо…

Было полное впечатление, что театр закрывается.

— Очень бы хотел,— продолжал Марк Захаров,— поблагодарить тех людей, которых не видно, которые за кулисами…

Я подумал, опять достанется Владимиру Путину и, может быть, Алексею Дюмину.

— Это художественная… машинная такая компания, которая нигде не обучается… Она обучается сама по себе, и они становятся выдающимися художниками по свету, по звуку, по электронике,— добавил Марк Захаров.— Это самое дорогое и прекрасное, что есть в нашем коллективе.

<...>

Буквально через минуту, когда разнесли бокалы с шампанским, я уже слышал, как Марк Захаров отчего-то оправдывался перед Владимиром Путиным:

— Неправильно меня поняли!.. Я не это имел в виду… Не чрезвычайные происшествия… А турбулентность!..

Владимир Путин, по-моему, и сейчас не понимал, но, рассеянно улыбаясь, соглашался.

Потом он отошел к другим лауреатам, а Марк Захаров подошел к Герою Труда Галине Волчек:

— А помнишь, как мы поступали в театральный?..

Они, не обращая ни на кого внимания в этой толчее, теперь вспоминали, как хотели поступить в одно училище на один курс.

— И рекомендовали нас,— говорила Галина Волчек,— и разные люди, и сами мы старались… И Завадский, между прочим, сказал, что взял бы нас обоих…

— Да…— мечтательно вздыхал Марк Захаров.— Слава богу, что отвлекся…

Я спросил Марка Захарова:

— Скажите, сегодняшняя награда… Это было все, чего вам еще недостает в жизни? Или есть еще что-то?

Он, по-моему, честно задумался.

— Нет,— наконец ответил он.— Не все. Еще здоровья не хватает. А наград даже слишком много.

То есть за время этого ответа мне не удалось подобраться к нему хоть чуть-чуть ближе.

К Марку Захарову и Галине Волчек подошел мэр Москвы Сергей Собянин, и Галина Волчек стала спрашивать его что-то про театр на Чистых прудах, реконструкция которого заканчивается, и мэр попросил ее, чтобы она приберегла контрамарку на открытие, потому что он все равно придет, даже если к назначенному сроку не успеют достроить. Он же понимал, что только поэтому и успеют.

Марк Захаров долго слушал, стоя рядом, прежде чем произнести, обратившись к Сергею Собянину и даже потупив глаза:

— Сергей Семенович, когда все будет сделано в Москве, совсем все, то плиточку у нас перед театром надо бы укрепить… <...>

Apr. 5th, 2018

jewsejka

Владимир Сорокин ПЕРВЫЙ СУББОТНИК (переиздание, 2018)



Владимир Сорокин «Первый субботник» / серия: «Весь Сорокин» // Москва: «АСТ», «Corpus», 2018, твёрдый переплёт, 416 стр., тираж: ???? экз., ISBN: 978-5-17-102312-6

Nov. 17th, 2017

jewsejka

Владимир Сорокин МОНОКЛОН (переиздание, 2017)



Владимир Сорокин МОНОКЛОН / серия: "Весь Сорокин" // Москва: "Corpus", 2017, твёрдый переплёт, 608 стр., тираж: не указан, ISBN: 978-5-17-102314-0

Aug. 11th, 2017

jewsejka

Владимир Сорокин // «Esquire», №136, август 2017 года




В ПОЛЕ

— Чудесный аксессуар у вас, — Мейерхольд положил голую ногу на стул.

— Это называется «чемодан визажиста». Поднимите-ка...

Он приподнял ногу, Поля подложила под нее чистое вафельное полотенце:

— Спину потом сделаем.

— Чемоданчик... — Родос губами вытянул сигарету из пачки «Кента», протянул пачку сидящему Мейерхольду. — Без него никуда?
Они закурили.

— Не то слово, — Поля зачерпнула крем, стала быстро накладывать его на бедро Мейерхольда. — У меня подруга однажды в такси забыла. Ехала ночью с пьянки. Бывает такой облом. И все. Конец профессии.

— А новый купить?

— Он пустой-то стоит двадцать штук. А там же еще содержимое. Палитры, кисти, крема, техника. У меня шесть японских кистей по сто баксов каждая...

— Ну а... Занять бабок? Типа потом отработаю?

— Понимаете...

— Давай на «ты»?

— Да. Понимаешь, каждая собирает свой чемодан месяцами, годами. Это все сразу не купишь, надо пробовать, привыкать, выбирать, менять.

— Как гардероб, да? — Родос нервно прохаживался, поскрипывая только что начищенными сапогами. — Пиджачки, юбчонки, девчонки...

— Че, мандражишь? — Мейерхольд выпустил в него дым.

— Есть малек. Москва все-таки... Поль, а вы... Ой, ты москвичка?

— Подмосковье. Малаховка. Родители из Астрахани.

— Во! Тоже рыбное место! — засмеялся Мейерхольд.

— Да, с рыбой у нас в семье умеют обращаться. Не тряси ногой. Так, нога — поперечные синяки, спина — продольные, да?

— Да.

— Сделаем.

Read more...Collapse )


Jul. 10th, 2017

jewsejka

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 7 июля 2017 года

ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН

«Прочитал «Ледяную трилогию» Сорокина — пришел в некое замешательство относительно концовки. Что хотел сказать автор, изобразив гибель Ледяного братства? Может быть, что не было гибели, а произошло разделение или передача знания о тайне появления Вселенной людям? Ведь корпорация LЕD с ее искусственным тунгусским льдом помогла каждому желающему испытать тот же сердечный разговор, единение. Или что гибели никакой не было?»

Дальше вы подробно, Октавиан, излагаете все ваши идеи:

«Благодаря поиску нашел ваш ответ слушателю, что «Ледяная трилогия» вам не нравится и что Владимир Сорокин изобрел велосипед. Что вы имели в виду? Может быть, Сорокин пародировал существующую Теорию льда? Можно ли попросить лекцию о творчестве Владимира Сорокина?»

Со временем — непременно. Давайте дождемся все-таки появления какой-то сорокинской книги, которая, в отличие от «Манараги», будет принципиально новым событием, определенным поворотом в его творчестве, каким был в свое время «Лед».

Что касается «Ледяной трилогии» в целом. Мне она представляется крайне эклектичной. И в каком-то смысле это, понимаете, отход назад на позиции такой довольно наивной фэнтези. Еще раз вам говорю: я не буду углубляться в эту Теорию мирового льда и вообще в фабулы этого произведения — прежде всего потому, что меня это художественно не убеждает. Мне кажется, что Сорокин — гениальный деконструктор чужих сочинений и, к сожалению, довольно наивный строитель собственных фантазий, вторичных по отношению даже к фантастике семидесятых годов.

Что касается какого-то нового слова в нем, которое, безусловно, было, мне показалось, что оно есть в «Метели». В «Метели» есть новая интонация, такая неожиданно не брутальная, а сентиментальная. И многое в «Метели» вообще очень актуально и точно угадано. Что касается «Дня опричника» и «Сахарного Кремля» — это мне показалось не удачной попыткой распространить «Князя Серебряного» Алексея К. Толстого на современную российскую историю. Там тоже многое угадано, но угадано в пределах газетного фельетона. Наиболее удачное, на мой взгляд, свершение Сорокина — это «Тридцатая любовь Марины», безусловно «Очередь», безусловно «Сердца четырех» (прежде всего мои претензии к этой книге) и уже упомянутая «Метель».

Что касается подробного анализа «Ледяной трилогии», то, понимаете, Октавиан, мне представляется, что в данном случае все-таки игра не стоит свеч. Не стоит там, по большому счету, копаться в особенностях этого замысла, потому что сама художественная ткань не такова, чтобы уделять ей столько внимания.

Jun. 24th, 2017

jewsejka

Владимир Сорокин "Тридцатая любовь Марины" (переиздание, 2017)



Владимир Сорокин "Тридцатая любовь Марины" // Москва: "АСТ", "Corpus", 2017, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 2.000 экз., ISBN: 978-5-17-091021-2

Oct. 3rd, 2016

jewsejka

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 2 октября 2016 года



ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН

<...>

«Насколько актуальной вы считаете горьковскую «Вассу»? За прошлый год в театрах Москвы вышло сразу три спектакля по этой пьесе, причём в её первом варианте. В чём секретной этой «железной леди» начала XX века?»

Знаете, вопрос, предполагающий всё-таки, конечно, хорошее знакомство с обоими вариантами пьесы. Второй вариант я тысячу лет не перечитывал, поскольку с тех пор, как Анатолий Васильев поставил первый и как бы вернул ему тоже легитимность, по-моему, второй в российском театре никакой популярностью не пользовался. Ну, это и естественно, потому что Горький вообще в 20–30-е годы, в конце 20-х — начале 30-х резко ухудшал то, что он делал раньше. Второй вариант «Вассы», насколько я знаю, насколько я помню, отличается гораздо больше прямолинейностью и усилением, что ли, того социального момента, который первоначально-то, в общем, отсутствует. «Васса Железнова» — довольно любопытная пьеса в том отношении, что она развивает, вы не поверите, старые добролюбовские идеи, идеи из статьи о пьесе Островского «Гроза». Главная добролюбовская идея сводится к тому (в «Луче света в тёмном царстве»), что антропологическая революция в России произойдёт через женщину; женщина — самое униженное существо, самое замученное, и поэтому новый человек — это будет женщина. И у Гоголя была эта мысль применительно к Уленьке в «Мёртвых душах». И у Островского была эта мысль применительно к Катерине. И, уж конечно, у Тургенева была эта мысль применительно к Елене.

Что касается Горького, то наиболее наглядно она выразилась в пьесе «Мать»… то есть не в пьесе, а в романе «Мать», ну и в пьесе «Васса Железнова». Это два разных варианта новой женщины. Ниловна бунтует, потому что она всю жизнь была забита. А Васса берёт на себя мужские функции, потому что муж её ничтожество, которого она вдобавок вынуждает к самоубийству. Я помню, как Панфилов, когда он ставил «Вассу», он в Чуриковой всячески подчеркнул ум и даже благородство, а мужа сделал абсолютной такой тряпкой, лепёхой. И я помню, что я чувством глубочайшего внутреннего протеста это смотрел. Но вы не забывайте, какая там есть важная вещь. Кстати, это же есть и у Сорокина в «Москве», в очень хорошем сценарии, где тоже, на мой взгляд, подчёркнута эта же мысль. Последствие такого перерождения женственности — появление этого типа мужика в юбке — оно и приводит к тому, что семья вырождается. Ведь обратите внимание: у Вассы дочка душевнобольная, которую совершенно замечательно сыграла Яна Поплавская в фильме, и такая же душевнобольная дочь и у героини Колякановой в фильме «Москва» Зельдовича. То есть для Сорокина очень важно, что отпрыски «железной женщины» — чаще всего такая же выжженная земля, к сожалению, как и Россия после Ивана Грозного, чей слабоумный сын Фёдор Иоаннович элементарно не удержал страну. То есть последствием такого омужествления женского персонажа становится вырождение и крах семьи. Хорошо это или плохо, но это так. При том, что Васса Железнова, конечно, мне нравится гораздо больше женственных мужчин этой эпохи.

<...>

«Скажите пару слов про книгу Сорокина «Тридцатая любовь Марины». В романе прекрасные описания взросления героини, её первых знакомств со своей сексуальностью. Почему с Мариной происходит перелом и её личность растворяется в «тридцатой любви»?»

Это довольно глубокий роман, довольно точный. Трудно в нём проследить, где кончается пародия, а начинается серьёзное исследование. Мне кажется, что это именно исследование. Я разделяю точку зрения моей матери, что это лучший текст Сорокина, хотя есть у него и не менее удачные, скажем так. А есть и менее. «Тридцатая любовь Марины» — это история всё о том же. Это история о том, как женская власть, женская система ценностей, более гибкая, в какой-то момент становится доминирующей в России 70-х годов. Обратите внимание, там же речь идёт о разгроме диссидентского движения. Посмотрите, какие там персонажи. Панк отвратительный, который мочу пьёт. Диссидент, который такой похотливый, трусливый, который изверился во всём и не верит, что вообще ещё какие-то возможны перемены. Естественно, что на этом фоне единственным мужчиной ей кажется либо недосягаемый Солженицын, чей портрет принимает за Стендаля, либо секретарь обкома или секретарь парткома на заводе, потому что в нём есть какое-то мужественное начало. И то, что диссидентская культура — культура, скажем так, слабости — рано или поздно впадёт в тоталитаризм и пойдёт его лобызать и отдавать ему — эта мысль очень глубокая и точная, потому что постмодернизм, он же с поразительной лёгкостью лобызает любую силу. Так что здесь всё было предсказано замечательно. Это, конечно, грустный роман и во многих отношениях издевательский. Как раз те сцены открытия сексуальности, которые вас так пленяют, мне кажется, наиболее пародийные, наиболее язвительные. Тут есть и отчётливые пародийные отсылки к Бунину, и к Ахматовой, вообще к культуре русского модерна. Но совершенно очевидно, что вырождение этого модерна ведёт к тому, что героиня испытывает оргазм в объятиях директора завода или парторга этого завода. И надо вам сказать, что так оно и произошло. Посмотрите, сколько постмодернистов побежало лобзать вот этот постмодерный и, конечно, фальшивый русский авторитаризм, сколько народу из числа вот этих постмодернистов, радостно называющих себя сегодня наследниками Розанова, первого русского постмодерниста, как они лобзают любую силу и как это плохо пахнет.

<...>

Sep. 20th, 2016

jewsejka

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 15 сентября 2016 года

s4.jpg

ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН

<...>

«Просветите, в чём, по-вашему, тонкость замысла и фабулы повести «Сердца четырёх». Я там вижу одну лютую жесть».

Понимаете, skromnik, в чём дело? Лютая жесть там как раз мешает. Мне кажется, что в том и проблема этой вещи, что там жести больше, чем нужно, потому что оценить тонкость фабулы без неё очень трудно. А тонкость очень простая: люди совершают абсурдные действия во имя цели, которую мы не знаем. Мы можем её дорисовывать как угодно — и в конце нам вдруг говорят, что её нет. И это довольно новый взгляд на человеческую деятельность вообще. Таких текстов было много, но Сорокин написал один из самых интересных в этом смысле, потому что там история с этой отливкой клеща, обложенного маслом, — это, в общем, остроумно и элегантно. Другое дело, что там слишком много насилия и слишком много буквального, циничного страха, чтобы этот страх перешёл в какое-то поэтическое качество. Но всё равно «Сердца четырёх» — это интересное произведение.

<...>

Aug. 14th, 2016

jewsejka

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 11 августа 2016 года

israel2.jpg

ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН

<...>

«Как вам кажется, когда писатель во время бурных и страшных событий уходит в свои миры, может ли это считаться особой формой сопротивления? Например, когда Гессе пишет «Игру в бисер», а кругом война».

Послушайте, когда я говорю о дезертирстве, я говорю не только об уходе от реальности, а я говорю об уходе от проблематики. Когда Толкиен пишет «Властена колец» (по сути дела, о Второй мировой войне), то это вовсе не уход, не дезертирство, а это приход к той же реальности с другой стороны. А вот когда целая литература — русская литература — ничего ещё, по сути, не сделала, если не считать отдельных текстов Сорокина и Пелевина (и, конечно, акунинской «Аристономии») для осознания главных проблем социума, то это катастрофа, понимаете. Потому что когда «День опричника» остаётся единственным, что написано вот об этой новой России, где «Что же будет?» — «Будет ничего» (помните там вот этот диалог?), то это, конечно, катастрофа. Тем более что «День опричника» — далеко не лучшее, далеко не самое глубокое, что можно написать о современной России. Тут открылись-то пласты более глубокие, чем в «Князе Серебряном». Хотя и «Князь Серебряный» — хорошо.

В своё время Владимир Сорокин, давая интервью любимому моему журналисту Андрею Архангельскому, сказал: «Открываешь современную литературу — и всё вторично». Очень хорошо, да. А открываешь Сорокина — всё первично? Открываешь «День опричника» — и это что, очень первичная литература? Это Алексей К. Толстой в чистом виде, транспонированный немного. Между тем, то, что происходит сегодня в России — оно во многих отношениях первично, оно ново, его не было, оно глубже, более глубокий провал, чем это было. И поэтому очень обидно, что в это время люди стараются от этой правды уходить. Ну, может быть, потому, что действительно она слишком травматична. Слишком глубоко заглядывать в себя — кому же это сегодня понравится?

<...>

«Напрасно говорят, что нет пророка в отечестве. В нашем отечестве пророк есть, и даже не один, а два, как в 11-й главе Апокалипсиса: в хорошие дни — Пелевин, а в обычные — Сорокин. Согласны ли вы с ним?»

Нет, не согласен. Всё-таки, понимаете, пророк рассказывает не про то, что есть, а про то, что будет, а Пелевин и Сорокин дают очень точные, очень яркие эстетические интерпретации того, что есть. А вот тот, кто наметит, как оно будет, и оно станет, — вот такой пророк нам действительно сейчас насущно необходим. И все мы хотим им стать.

<...>

Jun. 26th, 2016

jewsejka

Дмитрий Быков и Александр Жолковский (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 24 июня 2016 года

sorokin.jpg

ДМИТРИЙ БЫКОВ и АЛЕКСАНДР ЖОЛКОВСКИЙ в программе ОДИН

<...>

[Дмитрий Быков:]
«Читал ваш рассказ «НРЗБ» и книгу Сорокина «Голубое сало». Кто у кого увёл идею?» Ну, имеется в виду идея писательских клонов, которые пишут.

[Александр Жолковский:]
― Тут интересный вопрос. Я очень почитаю Сорокина, начиная с его ранних вещей.

[Дмитрий Быков:]
― Вот про Сорокина тоже три вопроса, кстати.

[Александр Жолковский:]
― Я очень люблю его ранние вещи, геологические такие рассказы — замечательные!

[Дмитрий Быков:]
― «Первый субботник».

[Александр Жолковский:]
― Я не знаю, как там с «Голубым салом» хронологически. Мог ли я у него украсть, если, может быть, я написал раньше? Но я сейчас не знаю. Кто украл — так это Гандлевский украл у меня «НРЗБ».

[Дмитрий Быков:]
― Ну, это, знаете, не такой уж и бином Ньютона.

[Александр Жолковский:]
― Ладно.

[Дмитрий Быков:]
― К Сорокину, к вопросу о Сорокине.

[Александр Жолковский:]
― Я думаю, что «Голубое сало» написано позже, чем «НРЗБ».

[Дмитрий Быков:]
― Понятно. А «НРЗБ» когда написано?

[Александр Жолковский:]
― Ну, можно как-то там датировать, но в 1991 году напечатано [HРЗБ. Рассказы // Москва: "Весы", 1991, 134 стр.], а написано в каком-то 1987-м.

[Дмитрий Быков:]
― А, значительно раньше. У него — в 1997-м. Но он, я думаю, не читал. Хотя возможны всякие совпадения.

[Александр Жолковский:]
― Может быть, и читал. Может быть, и не читал. Ведь Сорокин очень талантливый человек. Ему не надо всё читать, чтобы…

[Дмитрий Быков:]
― Чтобы придумать. Да, совершенно верно.

[Александр Жолковский:]
― Да, чтобы придумать. Но Сорокин очень дружил с моим другом-филологом Игорем Павловичем Смирновым.

[Дмитрий Быков:]
― В Венеции проживающим, кажется. Ну, в Европе, в Германии.

[Александр Жолковский:]
― Проживающим в Констанце, в Германии, и преподававшим там в университете, а ныне на пенсии. Смирнов все мои ранние вещи читал. Кто знает, может быть, Смирнов рассказал Сорокину.

[Дмитрий Быков:]
― Как-нибудь беседуя в Констанце.

[Александр Жолковский:]
― Но «Голубое сало» — прекрасный роман, так или иначе.

[Дмитрий Быков:]
― Да ладно?

[Александр Жолковский:]
― Ну да. Ну, не на сто процентов. Там слишком много «жеребятины».

[Дмитрий Быков:]
― И вообще там много всего.

[Александр Жолковский:]
― Да. Но хороший роман, да.

[Дмитрий Быков:]
― Первая часть — переписка — она замечательная. А то, что дальше…

[Александр Жолковский:]
― А больше всего я действительно люблю эти ранние такие геологические, соцреалистические рассказы. Я забыл, как они называются…

[Дмитрий Быков:]
― «Помучмарить фонку» — вот это, да? Ну, помните, где геологи сидят.

[Александр Жолковский:]
― «Мзыка, мзыка» [«Мысть, мысть»] там какая-то.

[Дмитрий Быков:]
― Да-да-да! Совершенно замечательная вещь.

<...>

Jun. 16th, 2016

jewsejka

Владимир Сорокин (фотографии)

История советского неофициального искусства в фотографиях Георгия Кизевальтера

Музей «Гараж» издал альбом фотографий одного из главных действующих лиц неофициальной художественной жизни 1970–1980-х. Георгий Кизевальтер выбрал для «Афиши Daily» свои самые любимые снимки и рассказал, какой путь прошло отечественное искусство за 30 лет.

<...>



1-я групповая выставка в галерее AptArt, 1982

Вот галерея AptArt, сыгравшая большую роль для последующего развития искусства в Москве. Пик ее деятельности пришелся на 1982–1984 годы, и я бы сказал, что очень многое, что было потом, вышло именно из нее. Туда приходили молодые ребята, они учились, потом придумывали свои вещи. Сейчас мне кажется, что туда приходила вся Москва. На этой фотографии мы провожаем нашего американского друга — он стоит в шапочке и очках. Даже и не вспомню уже, кто его так нарядил, но, по-моему, шапочка была объектом Кости Звездочетова. Вы спрашиваете, как мы друг друга понимали? Да, мы были такими разными, но нам просто нравилось, когда кто-то делал что-то странное, — и мы начинали дружить!

<...>



Павел Пепперштейн, Владимир Сорокин и Юрий Лейдерман. Москва, квартира Георгия Кизевальтера, 1987

А вот забавная фотография — ко мне в гости пришел писатель Владимир Сорокин вместе с молодыми ребятами, Пашей Пепперштейном и Юрой Лейдерманом. Здесь и произошло зарождение группы «Медицинская герменевтика» — именно в тот момент они познакомились друг с другом. Пашу я помню еще мальчиком, а с Юрой познакомился в начале 1980-х, и вот «старшие товарищи» решили их с Пашей познакомить: они оба хотели создать художественную группу. Все художники тогда стремились объединяться в группы: вместе было легче выживать, по крайней мере не так страшно было — создавалось ощущение духовной общности и близости.

<...>

Feb. 17th, 2016

jewsejka

"История человечества была бы не так крива, если б они догадались связаться с человеком из Кемерова"



подробности ЗДЕСЬ (Facebook) и ЗДЕСЬ (ВКонтакте)

http://best.localvisual.ru/

Jan. 10th, 2016

jewsejka

Дмитрий Быков, Сергей Бунтман и Сергей Шаргунов (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 7 января 2016 года

.


ДМИТРИЙ БЫКОВ, СЕРГЕЙ БУНТМАН и СЕРГЕЙ ШАРГУНОВ в программе ДИЛЕТАНТЫ

<...>

[Дмитрий Быков:]
― Но картин будущего в русской фантастике после цикла Хольма ван Зайчика вот Рыбакова и Алимова я, к сожалению, не вижу. Там была идея Ордуси – такое ордынско-русское государство. Пока из этой утопии ничего не вышло, и Китай не рвется ее осуществлять, а других прогнозов, других моделей будущего, вот что поразительно, я в российской фантастике сегодня не вижу.

[Сергей Бунтман:]
― А Сорокин?

[Дмитрий Быков:]
― Сорокин, вот это интересно. Сорокин – надо понять: «День опричника» — это литературный эксперимент, или это антиутопия. Потому что, верит ли он, грубо говоря, верит ли он хоть на секунду в тот мир, который он рисует. Или он наслаждается своими стилистическими возможностями.

[Сергей Бунтман:]
― Вообще-то, нет.

[Дмитрий Быков:]
― Ну, такой памфлет.

[Сергей Бунтман:]
― Есть одна очень важная вещь. Вот когда-то писавший об иллюминатах Нерваль сказал, что с Казотом произошла очень страшная вещь, в какой-то момент он поверил в то, что сконструировал.

[Дмитрий Быков:]
― Совершенно справедливо, да.

[Сергей Бунтман:]
― И вот это, наверное, страшно. Мне кажется, что Сорокин держится на этой грани совершенно свободно пока, держится на этой грани.

[Дмитрий Быков:]
― Ну, в какой степени он держится в Теллурии, мне трудно сказать. Хотя Теллурия тоже скорее стилистический эксперимент, нежели, там, утопия и антиутопия.

[Сергей Шаргунов:]
― У него была милейшая повесть под названием «Метель».

[Дмитрий Быков:]
― Вот «Метель» начала, вот, «Метель» — там серьезное отношение к происходящему.

[Сергей Бунтман:]
― Вот это меня насторожило, кстати говоря.

[Сергей Шаргунов:]
― Меня тоже. Это отличается даже от фельетонов.

[Дмитрий Быков:]
― А мне кажется, что «Метель» — это лучшая его вещь, потому что, ну, во-первых, она сентиментальная.

[Сергей Бунтман:]
― Да.

[Дмитрий Быков:]
― Вот эти маленькие лошадки…

[Сергей Шаргунов:]
― Она живая, трогательная.

[Дмитрий Быков:]
― Очень многие вспомнили сейчас после того, что произошло под Оренбургом, вот после этого заноса, вспомнили эту «Метель». Это очень похоже. Там китайские все дела…

[Сергей Шаргунов:]
― …он натыкается на огромного великана…

[Дмитрий Быков:]
― Там, малые люди, большие люди, это все можно как бы счесть метафорой, это все игры.

[Сергей Шаргунов:]
― Тема Китая.

[Дмитрий Быков:]
― Китая отчасти. Но главное – сама тема метели, конечно. Ну, бояться Китая для русского человека естественно. Потому что мы, собственно говоря, в этом живем, начиная с «Письма вождям Советского Союза», начиная с Солженицына.

<...>
.

Aug. 17th, 2015

jewsejka

Владимир Сорокин ДЕНЬ ОПРИЧНИКА (переиздание, 2015)

.


Владимир Сорокин "День опричника"
/ серия "Эксклюзивная новая классика"
// Москва: "АСТ", 2015, мягкая обложка, 224 стр., тираж: 5.000 экз., ISBN: 978-5-17-086652-6
.

Jul. 21st, 2015

jewsejka

Владимир Сорокин (фотография)

.
Владимир Сорокин. Москва. 1983 год. Фото Георгия Кизельватера



отсюда



отсюда



отсюда



отсюда
.

Sep. 17th, 2014

vissarion

В ЛДПР хотят перекрасить Кремль в белый цвет

Postée à l'origine par mumm sur В ЛДПР хотят перекрасить Кремль в белый цвет
В ЛДПР хотят перекрасить Кремль в белый цвет
В ЛДПР хотят перекрасить Кремль в белый цвет. депутаты, ЛДПР, Москва. НТВ.Ru: новости, видео, программы телеканала НТВ

Член фракции ЛДПР Михаил Дегтярёв предложил вернуть Кремлю в Москве первозданный белый цвет.

Как говорится в сообщении партии, соответствующее обращение парламентария уже направлено секретарю Общественной палаты.

Михаил Дегтярёв: «В 2017 году исполнится 650 лет со времени начала строительства каменных стен и башен Московского Кремля. Возрождение белого облика Кремля станет одним из символов начала восстановления единого евразийского пространства, как и ранее строительство белокаменного Кремля в Москве ознаменовало начало объединения раздробленных княжеств и расширение Руси на юг и восток».

Депутат от ЛДПР рассказал «Ленте.ру», что процесс обсуждения данного вопроса должен завершиться подготовкой проектов законов об историческом комплексе Московского Кремля или образованием инициативной группы по проведению всероссийского референдума.

Михаил Дегтярёв: «Образ белокаменного Кремля, как и в древности, будет символизировать приоритет норм морали и нравственности в повседневной жизни наших граждан и правителей в противовес моральному упадку в странах западной цивилизации».

Отметим, что это уже не первая спорная инициатива фракции ЛДПР. Ранее этот же депутат предложил сменить цвета государственного флага и заменить существующий триколор на черно-желто-белый имперский, а также вернуть губернии и уезды.

Aug. 3rd, 2014

jewsejka

Владимир Сорокин (фотографии)

.
Москва, 2005-й год




.

Previous 25

июль 2011

November 2019

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com