?

Log in

No account? Create an account

Oct. 3rd, 2019

jewsejka

Юрий Сапрыкин (интервью) // «Тайга.инфо», 3 октября 2019 года

Юрий Сапрыкин


Юрий Сапрыкин: Если президент умрет, появится «квази-Путин», который всех временно устроит

Фильм о писателе Владимире Сорокине «Сорокин трип» вышел на экраны в сентябре 2019 года. Один из его авторов, создатель образовательного интернет-проекта «Полка» и бывший главред журнала «Афиша» Юрий Сапрыкин рассказал Тайге.инфо о том, стал ли Сорокин мейнстримом, кому выгодно бросать его книги в картонный унитаз, почему творчество Егора Летова вновь становится модным, зачем читать русскую классику, что будет, если сегодня умрет Владимир Путин, и сможет ли Юрий Дудь стать президентом.

— У вас есть давний, но очень точный текст о Янке Дягилевой на «Афише». Сейчас в Новосибирске решается судьба дома, в котором она жила. Одни хотят его снести, а другие намерены присвоить зданию статус культурного наследия и сделать внутри музей сибирского панка. Насколько вообще естественно для Янки, которая была максимально непубличной, даже песни свои намеренно не записывала, любое увековечивание памяти?

— Хотелось бы понять, каков масштаб личности у тех, кто этим вопросом задается. Судя по всему, у этих людей все в порядке с самооценкой, и им кажется, что Янка до их масштабов как-то немножко не дотягивает. Да что говорить: Янка — это совершенно особенное явление, звезда, поэт от бога. В культуре фигур такой трагической остроты бывает мало. Если бы это зависело от меня, дом бы я безусловно сохранил, как-то подлатал, подправил и ничего бы в нем делать не стал бы. Даже бы, наверное, и доски [памятной] не вешал — просто пустой дом Дягилевой был бы идеальным, молчаливым памятником. Сами ее тексты, песни, они противоречат идеи какого-то обустройства, попыткам как-то улучшить бытовые условия, поудобнее разместиться в этой жизни, продавать билеты, что-то демонстрировать. Это все не из ее вселенной. Но дом хочется сохранить. Пусть он просто будет.

— Мне кажется, что интерес к Янке растет, и это не только из-за резонанса с домом. То же самое касается и ее друга Егора Летова. Как так произошло, что при жизни их преимущественно считали немытыми панками, а сейчас слушать «Гражданскую оборону», наоборот, признак прогрессивности? Я это замечаю даже по своему студенческому окружению.

— И я про свои студенческие годы так могу сказать: в начале 90-х слушать «ГрОб» было крайне прогрессивно; приятно, что есть какие-то неизменные вещи. Отношение к ним, как к маргиналам и экстремистам, было свойственно в основном культурным и медийным элитам и среднему классу. Людям, которые задают ту самую иерархию стандартов. И ровно в этой же среде случилась стремительная, хотя и не стопроцентная переоценка фигуры Летова, когда уже после его смерти вдруг возникло представление, насколько это значимая фигура в российской культуре в целом. Янка, Летов перестали восприниматься, как какая-то ересь.

Наверное, с точки зрения условного Мединского, Летов по-прежнему воспринимается, как похабный матершинник. Тем не менее, сейчас мы часто можем услышать, как песни «Гражданской обороны» звучат в каком-нибудь новом российском фильме или сериале, и это почти что золотой стандарт. Это почти как дополнительная инъекция подлинности для этого кино.

— А когда и почему случилось это принятие?

— Это все происходит постепенно. Отчасти потому, что просто проходит время, и люди, которые слушали Летова в молодости, становятся взрослее, их вкусы начинают существенно влиять на все вокруг. Как говорил в подкасте «Медузы» Борис Куприянов, мертвый Летов очень удобен для канонизации, потому что не может ни с кем поссориться, никого проклясть, не может еще раз поменять свои позиции и ускользнуть от захвата в бронзу и мрамор, как неоднократно делал при жизни. А сейчас да, пожалуйста, можно его возвеличивать, ставить памятники, пытаться приспособить на свои знамена. Это искушение для многих и многих.

— Писателя Владимира Сорокина, героя вашего с Антоном Желновым недавно вышедшего фильма «Сорокин трип», еще в начале нулевых тоже считали маргиналом и врагом России. Разъяренные бабушки, собравшись у Большого театра, бросали его книжки в картонный унитаз. А какую нишу в российской культуре он занимает сегодня?

— Никто его маргиналом в 2000-х не считал. Бабушки у Большого — это совершенно искусственная политтехнологическая акция наподобие той, что вы могли наблюдать вокруг новосибирского оперного и спектакля «Тангейзер». Не было никакого общественного возмущения ни по поводу Сорокина тогда, ни по поводу «Тангейзера» сейчас — были просто люди, которые в своих карьерных целях пытались представить дело с выгодной им стороны. Наверное, точно также лет через 20 кто-то скажет: что за странное время было в России в 2010-е годы, безобидный спектакль Тимофея Кулябина считался всеми чудовищным кощунством. Нет, не считался. И Сорокин в 2000-х не считался маргиналом. Более того, признание его, как какой-то безусловно значимой литературной величины произошло уже в 1990-е, когда издательство Ad Marginem выпустило собрание его сочинений в двух томах.

Выход книжек такого масштаба эту канонизацию практически уже завершил. С тех пор это писатель номер один или, как минимум, писатель в первой тройке (если уж нужно выстраивать какие-то иерархии). Это такая неподвижная звезда, на которую приходится ориентироваться, даже если ничего нового она не издает.

— Тогда стал ли Сорокин мейнстримом?

Read more...Collapse )

беседовал Олег Циплаков

Feb. 1st, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин (интервью) // "Welt+", 29. Januar 2019

via ИНОСМИ.ru

Владимир Сорокин


Россия сто лет плетется в хвосте Европы

В беседе с немецкой «Вельт» писатель Владимир Сорокин сравнивает путинскую эру с поздним СССР: застой и усталость. У Сорокина есть квартира в Берлине, но и Россию он покинуть не может, так что живет между двумя странами. Из-за бесчеловечности Советского Союза Россия отстала от Европы, сокрушается писатель. Но, несмотря на критику, он подчеркивает, что никто его не притесняет.

Владимир Сорокин сравнивает путинскую эру с поздним Советским Союзом: застой, усталость, истерический страх перед оппозицией. В беседе он объясняет, почему писатель не имеет права бояться, и как функционирует литературный шаманизм.

В последнем романе Владимира Сорокина «Манарага» работающий нелегально высококлассный повар рассказывает о своих тайных занятиях: по желанию состоятельных клиентов он использует редкие первые издания классиков литературы в качестве топлива во время шикарно обставленных кулинарных ритуалов. «Book'n'Grill» — типично сорокинская идея в духе русской фантастики от Гоголя до Булгакова.

Это типично для родившегося в 1955 году автора: никогда не ясно, говорит ли он о своей антиутопии серьезно или насмехается над людьми, ждущими апокалипсиса. То, что он часто смеется, указывает скорее на последнее. Хотя Сорокин большую часть времени живет в Шарлоттенбурге (район в Берлине — прим. перев.), для нашего разговора в Берлинском доме литераторов он попросил пригласить переводчицу.

Вопросы он понимает без проблем, отвечает на них медленно и продуманно. В особо важных местах он уточняет перевод или вставляет в речь немецкие выражения, например, говоря о еде. В самом конце, уже собираясь позировать для фотографии на улице, он говорит мне кое-что по-немецки, пару утешительных слов на прощанье: «Мы будем продолжать читать и продолжать писать».

— У вас есть квартира в Шарлоттенбурге. Как протекает ваша жизнь между Берлином и Москвой?

— Я живу в двух странах: в стране порядка и в стране беспорядка. Летом и зимой я в Москве, весной и осенью — в Берлине. Я как бы между двумя полюсами магнита, причем точно не могу сказать, какой из полюсов положительный, а какой отрицательный. Это дает мне энергию, необходимую для литературного процесса.

— Почему летом и зимой вы в Москве?

— Я же русский, и если зимой нет снега, то я впадаю в депрессию. В феврале я снова туда поеду. А летом в Берлине мне слишком жарко, и кроме того, слишком много туристов.

— Политическая ситуация играет в таком образе жизни какую-то роль?

— Это просто моя личная форма существования, она не имеет никакого отношения к политике, в России мне пока дают спокойно жить.

— Какой вам видится сегодняшняя ситуация в России? Вы верите еще в возможность преодоления путинского режима?

— В России сегодня застой, страна застряла, как автомобиль в болоте: колеса крутятся, грязь летит во все стороны. Как долго это продлится, не знает никто. Россия — непредсказуемая страна. Общая атмосфера напоминает немного 1983-84 годы — тяжелая экономическая ситуация, все устали от правителей. Тогда тоже никто не знал, что через два-три года произойдут радикальные перемены.

— В эпоху застоя, например, при Хонеккере в ГДР, существовало оппозиционное движение. Сегодня же создается впечатление, что оппозиция в России все время уменьшается.

— Власть предержащие делают все, чтобы запугать противников. Они страдают от своеобразной паранойи, от истерического страха перед любой оппозицией. В то же время постоянно усиливается усталость населения. Причины прежде всего экономические. Это как химический процесс. Если смесь становится слишком насыщенной, то там выпадают кристаллы протеста.

— Как вы думаете, Запад правильно поступает, например, вводя санкции из-за войны на Украине?

— Сегодняшняя ситуация напоминает ту, которая была в начале 80-х годов после введения советских войск в Афганистан. Отношения с Западом очень плохие, Путин и его люди оказались в ситуации, которую в шахматах называют цугцвангом: их позиция плохая, и каждый дальнейший ход сделает ее еще хуже. Западу понадобилось пятнадцать лет, чтобы понять, что это за власть. Но сейчас он это понял.

— Вы только что сказали, что вас самого оставили в покое. Какова ваша роль в русской общественной жизни?

— Пока мне не мешают ни жить, ни работать, но, конечно, случиться может всякое. Еще в советское время, в конфронтации с КГБ, я понял, что у писателя есть только две возможности: или ты пишешь, или ты боишься. Если боишься, то писать не надо. Если же ты пишешь, то нельзя бояться. Tertium non datur — третьего не дано.

— В нулевые годы вас воспринимали как ярого критика путинизма, а ваши сатирические произведения, такие как «Голубое сало» или «День опричника», бросали вызов общественности да и органам юстиции в России. Сегодня же с Путина берут пример по всему миру — от Эрдогана и Трампа до Латинской Америки. Может быть, сегодня ваши произведения стали еще актуальнее?

— Я не публицист и не социолог, я пишу фантастику. В конечном итоге меня больше интересует метафизика, чем политика.

— Трамп и трампизм вас не могут привлечь как литературный материал?

— В принципе все это симптомы начала XXI века. Путин использует ностальгию по советской эпохе, Трамп изображает из себя чисто внешне образец крепкого белого парня, идеал 50-60-х годов, золотого века Америки. Путин презентует населению старые мифы в новой упаковке. Трамп и Путин очень похожи, потому что оба играют на темных сторонах коллективного сознания и таким образом манипулируют им.

— Один из лейтмотивов вашего творчества — конфронтация традиционного и гиперсовременного. Действие «Манараги» происходит в недалеком будущем, в котором печатное слово неожиданно обрело большую ценность: книги служат топливом для декадентского кулинарного тренда «Book'n'Grill». Кроме того, редкие оригинальные издания с помощью «молекулярной техники» становятся массовым товаром, воспроизводимым в любом количестве.

— Действительно, в «Манараге» речь идет о будущем печатной книги, о вопросе, в какой форме книги могут продолжить существование. Я считаю, что имею моральное право написать подобный роман, потому что в нулевые годы мои книги действительно сжигали на площадях, и делали это члены пропутинской молодежной организации «Наши».

— В мире «Манараги» книги утратили свою первоначальную функцию, потому что люди через трансплантаты в мозгу обладают всеми знаниями, накопленными в мире. Если сегодня мы посмотрим на наши смартфоны, то эта фантазия недалека от действительности. Люди вновь разучатся читать?

— Чтение сохранится, но мы входим в эпоху тотальной визуализации. Бумага больше не понадобится. Книги сохранятся, возможно, как дорогой фетиш для любителей старины. Но не исключено, что это только моя личная утопическая версия.

— Еда играет у вас большую роль, при том не только в новом произведении. Рассказчик — высококлассный повар, чье мастерство жарки на пламени горящих книг описывается очень точно, буквально поминутно. Вы сами умеете готовить?

— Да, и очень люблю это делать. Приготовление и подача блюд на стол — нечто очень важное, столь же важное, как эротика. Это занятие завораживает и вдохновляет. Я люблю готовить русские и китайские блюда. Но немецкую голубую форель тоже смогу сделать.

— Дигитализация и клонирование — среди ваших больших тем, в том числе и в эстетическом смысле как имитация голосов и способов повествования. Ваши произведения — постоянный диалог с классиками русской литературы, например, в виде пародий на Чехова или Набокова в «Голубом сале» или «Метели», в которой деревенский роман XIX века вдруг превращается в фантастику. И в «Манараге» есть гротескная история в духе Толстого. Что для вас важнее — низвержение памятников или почтительное отношение к ним?

— Это некая смесь. Новый способ прочтения классики, которой рано или поздно грозит стать музеем. И вот там они будут стоять, эти памятники, покрытые пылью. Я пытаюсь пробудить их к жизни. Это очень индивидуальный процесс, который трудно описать. Я на несколько дней сливаюсь, скажем, с Достоевским, живу его жизнью. Для меня это не пародия, которая должна смешить, моя цель гораздо глубже. Я слишком люблю классиков, чтобы выставлять их на посмешище.

— Вы не считаете это чем-то вроде одержимости? Похожей, например, на состояние, когда в шамана или экстрасенса вселяется дух умершего и начинает через него говорить?

— Да, точно. Это мой личный шаманизм. Я практикую его уже очень давно.

— А такое происходит только с русскими писателями? Вы не смогли бы стать одержимым Прустом или Джойсом?

— Это можно делать только на своем родном языке, даже несмотря на то, что в «Манараге» есть многостраничный пассаж некого «Нео-Заратустры»…

— …на котором жарится кусок мяса сверхчеловека.

— Точно. Существует очень хороший перевод Ницше на русский, который я читал. Прекрасный язык.

— Вы считаете себя оптимистом?

— Я пессимистический оптимист. Можно строить бесконечные фантазии о будущем развитии, но точно предсказать его нельзя. Я думаю, что Европа обладает прочным фундаментом в виде христианской этики, которая вырабатывалась в течение многих столетий. Этот прочный фундамент так просто не разрушить. Под «христианской этикой» я понимаю взаимоотношения между людьми, и тут больших изменений не произошло, в отличие от экономики. Россия же уже сто лет плетется у Европы в хвосте. В XX веке в России была предпринята попытка разрушить человеческое начало, сострадание, религию. Из человека хотели сделать машину. И хотя это полностью сделать не удалось, но отставание от остальной Европы составляет приблизительно сто лет.

— Каких современных авторов вы цените? Вы читаете, например, Мишеля Уэльбека (Michel Houellebecq)?

— Да, конечно. Но я не наблюдаю большого количества выдающихся новых авторов, скорее в этом отношении сейчас застой. Есть писатели, которые меня интересуют: например, Кристиан Крахт (Christian Kracht), Брет Истон Эллис (Bret Easton Ellis) и Джонатан Литтелл (Jonathan Littell). «Гламорама» Эллиса великолепна. Что касается литературы, то тут я наркоман, предпочитающий тяжелые наркотики, такие как Кафка или Набоков, а таких авторов сейчас как раз и нет. Ну а если пока нет новых звезд, то надо радоваться свету, еще льющемуся на нас со звезд старых.

Беседовал Рихард Кэммерлингс

Sep. 5th, 2018

jewsejka

Борис Соколов // "День", 5 сентября 2018 года

Владимир Сорокин БЕЛЫЙ КВАДРАТ


Черные журавли над Москвой

Книга Владимира Сорокина «Белый квадрат», только что вышедшая в московском издательстве Corpus, формально представляет собой сборник рассказов.

Но фактически она является целостным подразделением, объединенным общей мотивной структурой, как ранее «Пир» и «Сахарный Кремль». Объединяет рассказы сборника мотивы, связанные с авангардной живописью. Название книги — очевидное противопоставление «Черному квадрату» Малевича. А «Белому квадрату», в свою очередь, противостоит «Красная пирамида», точнее «пирамида красного рева». Здесь видится пародия извечное противостояние красных и белых в российской истории. «Пирамида красного рева» имеет своим основанием всю Красную площадь, но увидеть ее можно только в измененном состоянии сознания, в другой реальности. Она заражает людей красным ревом, чтобы нарушить внутренний строй человека, чтобы «человек перестал быть человеком». Коммунизм же — «это не светлое будущее, а красный рев сегодняшнего дня».

А вот как видится красная пирамида герою перед самой смертью: «Пирамида вибрировала, испуская красный рев. Он исходил из нее волнами, затопляя все вокруг, как цунами, уходя далеко за горизонт, во все стороны света. Люди были затоплены красным ревом. Они барахтались в нем. Идущие, едущие, стоящие, сидящие, спящие, мужчины, старики, женщины, дети. Красный рев накрывал их всех. Он яростно бил бил красной волной в каждого человека». Россияне оказываются отравлены красным ревом на века.

В рассказе «Ржавая девушка», используя идею Железного Дровосека из сказки Фрэнка Баума, Сорокин пародийно иллюстрируют ту мысль, что нынешние мигранты из стран Ближнего Востока и Африки дадут своеобразную «смазку» европейцам, особенно представителям беднейших слоев населения. В «Белом квадрате», посвященном режиссеру Кириллу Серебренникову, Сорокин, в привычной для себя абсурдистской манере, показывает, как все в России, включая искусство, историю и политику, превращается в банальное телешоу и не выходит за пределы столичной тусовки (сразу вспоминается опереточная оппозиционность Ксюши Собчак), не желающей иметь ничего общего с «нищебродами» из остальной России, не живущими, а выживающими. Шкура же популярного ведущего, которую содрали гости из-за передоза, годится разве только на то, чтобы, вместо бараньей кишки, делать понаваристее щи для российских бедняков, торгующих у храма фальшивым медом. А завершается шоу все на той же Красной площади, где «на Мавзолее Ленина стоят зооморфы в светлых летних костюмах с головами крокодилов, гиен и носорогов», принимающие парад зэков с тачками, радостно поющими: «Этот день побе-е-е-еды!»

А в рассказе «Ноготь», посвященном эпатажному режиссеру Константину Богомолову, характерное для того обращение к теме телесного низа взрывает мирно протекающую вечеринку друзей и приводит к смертоубийственной драке всех против всех, в которой, как на Руси водится, до смерти убивают именно евреев (если перевести в пристойную форму известный в России лозунг). А русских уже грозятся свести к ногтю приезжие с Кавказа. Кстати сказать, действие у Сорокина, снабженное узнаваемыми деталями, развивается так, что порой читателю затруднительно определить, происходит ли оно в советской России или уже в постсоветской.

И еще у героев Сорокина растет черная башня страха — это уже в рассказе «Фиолетовые лебеди». Он начинается, как стихотворение в футуристической манере и фиксирует признаки грядущего пришествия сатаны, а затем переходит в традиционную сорокинскую прозу, в полилог «Очереди», чтобы завершиться повествованием в стиле русской классики, взрываемом фантастическими происшествиями. Вот как передаются апокалиптические слухи, навеянные известным полетом Путина с журавлями: «Сорок восемь черных журавлей. Поднялись. Вокруг Кремля три круга сделали... Оборотился журавлем. — Черные маги... — Гноем африканским обмазались. — Весь ближний круг. — Улетели, нах?! — И патриарх с ними. — А нам крылом памахалы... — На Якиманке зажарили на вертеле архиерея, натопили из него сала, налили свечей. И служат черную мессу... — Чечены с китайцами. Новый договор! Подписан. Русской кровью... — Недаром он тогда с журавлями летал...»

А летят президент, патриарх и ближний круг на свидание со всевидящим и чудотворным старцем Панкратием, который с помощью собственного дерьма постепенно замуровывает себя в своей келье (очень похоже на нынешнюю «блестящую изоляцию» России). Туда же, к келье старца на далеком юге, стекаются и вполне узнаваемые представители российской общественности. Вот как, например, представитель СРИ (Союза русских искусств), в карминовом сари и с медалью «За оборону Донбасса» возглашает основной принцип функционирования российской государственности: «Мы можем, мы должны обо всем говорить, а не шептаться по углам, как либеральная плесень, говорить ежедневно, еженощно, каждый час, каждую минуту, каждую секунду, чтобы понять, в какой великой стране мы живем и как много мы можем вместе, как много у нас впереди, какой у нас прекрасный президент, какие замечательные воины, генералы, старцы и святые, отцы, матери, братья, жены, дети, мы все преодолеем, все решим, только если будем говорить, говорить и говорить!» А еще в российском государстве «все — как бы. Как бы покой, как бы воля, как бы закон, как бы порядок, как бы царь, как бы бояре, как бы холопья, как бы дворяне, как бы церковь, как бы детский сад, как бы школа, как бы парламент, как бы суд, как бы больница, как бы мясо, как бы самолет, как бы водка, как бы бизнес, как бы машина, как бы завод, как бы дороги, как бы кладбища, как бы пенсия, как бы сыр, как бы мир, как бы война, как бы мать родна».

А помощь старца, который, однако, никого из первых лиц государства не принимает, понадобилась в связи с совершенно неординарной ситуацией. Помните, как в булгаковской «Белой гвардии» Шполянский засахаривал гетманские броневики. А в «Фиолетовых лебедях» в сахарные головки превращают термоядерные боеголовки российских стратегических ракет с говорящим именем «Сатана» эти самые лебеди. Смертоносные боеголовки — единственное настоящее, что есть у России: «Если и это станет как бы, тогда здесь не будет вообще ничего. Будет большое пустое место». И единственное спасительное для России, что подсказывает старец единственному клерку, которого он принял, это сон. Россия привыкла впадать в спячку и так переживать все неприятности. И в рассказе не поймешь, где кончается сон и начинается явь.

Не обойдена в сборнике и чекистская тема. В рассказе «День чекиста» два ветерана органов, отмечая профессиональный праздник русской водкой и русской закуской, поочередно надевая на себя шинель госбезопасности (чем не гоголевская шинель!), вспоминают славные дела минувших дней, вроде расстрелов, арестов, фальсификаций следственных дел, голодомора, депортаций, пыток, которые переходят потом в чисто сорокинское — пить через соломинку кровь монархистов и жарить на постном масле мозги великих князей. При этом рассказчики рефреном повторяют: «И не стыдно тебе? — Нет». А затем в воспоминаниях всплывает подслушанная одним из собеседников сцена в пионерлагере, как в правление Андропова тесно связанный с КГБ старший пионервожатый с революционным именем Марат подвергает мучительному анальному сексу пионервожатую Сашу, только что окончившую девятый класс, и шантажом и угрозами заставляет ее, несмотря на боль, повторять: «Мне хорошо!» Очень похоже на современное отношение к России Путина и его друзей-чекистов.

Еще один рассказ на чекистскую тему, «В Поле», пародирует движение реконструкторов, некоторые участники которого во главе со Стрелковым-Гиркиным сыграли столь печальную роль в развязывании войны в Донбассе. У Сорокина артисты-реконструкторы представляют на Красной площади избиение следователем Родосом режиссера Мейерхольда, которому красочные синяки и кровоподтеки наносит простая русская девушка — визажистка Поля. При этом симпатии подавляющего большинства зрителей, с благословения властей, — на стороне палача Родоса, а не жертвы Мейерхольда. То меньшинство, которое сочувствует Мейерхольду, подвергается остракизму, избиениям и арестам. В финале, уже в гостинице, Родос и Мейерхольд одновременно совокупляются с пьяной Полей, что заставляет подумать о том, что к России одинаково относятся как те, кто играет роль палача, так и те, кто изображает жертву, если иметь в виду под последними «разрешенную» либеральную оппозицию и тусовку.

В заключительном рассказа сборника, «Платок», этот извечный символ российской женщины становится источником мучительного противоестественного наслаждения. Да, Россия Сорокина определенно подвержена мазохизму.

Apr. 29th, 2018

jewsejka

Андрей Колесников // "Коммерсантъ", 26 апреля 2018 года




Весь мир — театр, а люди в нем — шахтеры

25 апреля в Екатерининском зале Кремля президент России Владимир Путин наградил медалью Героя Труда пятерых соотечественников. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников выяснил у одного из лауреатов, режиссера Марка Захарова, все ли из того, о чем он мечтал, теперь у него есть.

<...> — Сорок с лишним лет я руковожу театром «Ленком»,— рассказал Марк Захаров, которому устроили бешеную овацию с криками «браво!» вторые-третьи ряды в Екатерининском зале: актеров из театра можно было приглашать почти неограниченно.— И за 40 лет у нас не было никаких чрезвычайных происшествий! Мы жили дружно, весело, интенсивно и временами талантливо…

Было полное впечатление, что театр закрывается.

— Очень бы хотел,— продолжал Марк Захаров,— поблагодарить тех людей, которых не видно, которые за кулисами…

Я подумал, опять достанется Владимиру Путину и, может быть, Алексею Дюмину.

— Это художественная… машинная такая компания, которая нигде не обучается… Она обучается сама по себе, и они становятся выдающимися художниками по свету, по звуку, по электронике,— добавил Марк Захаров.— Это самое дорогое и прекрасное, что есть в нашем коллективе.

<...>

Буквально через минуту, когда разнесли бокалы с шампанским, я уже слышал, как Марк Захаров отчего-то оправдывался перед Владимиром Путиным:

— Неправильно меня поняли!.. Я не это имел в виду… Не чрезвычайные происшествия… А турбулентность!..

Владимир Путин, по-моему, и сейчас не понимал, но, рассеянно улыбаясь, соглашался.

Потом он отошел к другим лауреатам, а Марк Захаров подошел к Герою Труда Галине Волчек:

— А помнишь, как мы поступали в театральный?..

Они, не обращая ни на кого внимания в этой толчее, теперь вспоминали, как хотели поступить в одно училище на один курс.

— И рекомендовали нас,— говорила Галина Волчек,— и разные люди, и сами мы старались… И Завадский, между прочим, сказал, что взял бы нас обоих…

— Да…— мечтательно вздыхал Марк Захаров.— Слава богу, что отвлекся…

Я спросил Марка Захарова:

— Скажите, сегодняшняя награда… Это было все, чего вам еще недостает в жизни? Или есть еще что-то?

Он, по-моему, честно задумался.

— Нет,— наконец ответил он.— Не все. Еще здоровья не хватает. А наград даже слишком много.

То есть за время этого ответа мне не удалось подобраться к нему хоть чуть-чуть ближе.

К Марку Захарову и Галине Волчек подошел мэр Москвы Сергей Собянин, и Галина Волчек стала спрашивать его что-то про театр на Чистых прудах, реконструкция которого заканчивается, и мэр попросил ее, чтобы она приберегла контрамарку на открытие, потому что он все равно придет, даже если к назначенному сроку не успеют достроить. Он же понимал, что только поэтому и успеют.

Марк Захаров долго слушал, стоя рядом, прежде чем произнести, обратившись к Сергею Собянину и даже потупив глаза:

— Сергей Семенович, когда все будет сделано в Москве, совсем все, то плиточку у нас перед театром надо бы укрепить… <...>

Sep. 4th, 2016

jewsejka

Андрей Соколов // "Столетие", 2 сентября 2016 года

Предварительное опровержение: заблаговременный отказ от ответственности; отречение; оговорка. Это чтобы прикрыть себе задницу. Компания «Вью Эскью» «ru_sorokin» категорически заявляет, что данный фильм данная запись от начала до конца представляет собой комическую фантазию, и не должен не должна приниматься всерьез. Считать сюжет провокационным — значит, упустить самую суть, вынести неправедное суждение, а ведь право судить принадлежит Богу и только Богу, о чем следует помнить кинокритикам. Шутка. Прежде чем наносить кому-либо увечье из-за этого кинопустячка, вспомните, даже у Всевышнего есть чувство юмора. Взять хотя бы утконосов. Спасибо, и приятного вам просмотра. Постскриптум. Мы искренне извиняемся перед всеми любителями утконосов. Коллектив «Вью Эскью» «ru_sorokin» уважает благородных утконосов. Мы вовсе не хотели никого принизить. Еще раз спасибо, и приятного вам просмотра. ©

Либеральное «жаркое»

Уже и каннибализм стали выдавать за «явление искусства»

Некоторые журналисты, как известно, любят жареное. Любят его, оказывается, и некоторые писатели и режиссеры, причем, в самом буквальном смысле этого слова. Да в таком, что просто оторопь берет от ужаса. Как сообщил недавно скандально известный режиссер Константин Богомолов, он начинает снимать фильм по рассказу «Настя» не менее скандального писателя Владимира Сорокина, в котором автор подробно и со смаком описывает, как его герои… зажаривают и съедают 16-летнюю девушку!

Не верите, что такую мерзость у нас печатают? Да, печатают, издают, снимают фильмы, а либералы всю эту жуть расхваливают в СМИ. Извольте подробности. Дело у Сорокина происходит на некой усадьбе, как видно, времен «проклятого царизма». Но это, конечно, не чеховская и не тургеневская история. Прислуга и родители у Сорокина деловито раздевают девушку Настю и запихивают в печь. Затем автор, изощряясь в деталях, описывает сам процесс приготовления «блюда»: «…Савелий ухватился за железную рукоять лопаты и задвинул Настю в печь. Тело её осветилось оранжевым. «Вот оно!» — успела подумать Настя, глядя в слабо закопченный потолок печи. Жар обрушился, навалился страшным красным медведем, выжал из Насти дикий, нечеловеческий крик. Она забилась на лопате. Тогда все подошли ближе к печи, только няня отошла в сторону.

Кожа на ногах и плечах Насти быстро натягивалась и вскоре, словно капли, по ней побежали волдыри. Настя извивалась, цепи до крови впились в неё, но удерживали, голова мелко тряслась, лицо превратилось в сплошной красный рот. Крик извергался из него невидимым багровым потоком».

Ну, а потом семейство и гости, в том числе и православный священник, дружно приступают к трапезе, описанной господином Сорокиным с такими же живописными подробностями: «Настю подали на стол к семи часам. В ожидании жаркого гости допивали вторую бутылку шампанского. За столом кроме родителей Насти, отца Андрея и Льва Ильича сидели супруги Румянцевы и Димитрий Андреевич Мамут с дочерью Ариной (подруга Насти). Золотисто-коричневая, она лежала на овальном блюде, держа себя за ноги с почерневшими ногтями. Бутоны белых роз окружали её, дольки лимона покрывали грудь, колени и плечи, на лбу, сосках и лобке невинно белели речные лилии… Матери Насти дали нож и вилку и предложили вырезать куски на заказ. «Давайте есть, господа, пока Настя не остыла! — Саблин заложил себе угол салфетки за ворот. — На правах отца новоиспечённой я заказываю первый кусок: левую грудь! Павлушка! Неси бордо!»

У вас это вызывает ужас? Омерзение? Вас от отвращения тошнит? А вот их — нет. Это у наших либералов, поклонников «европейских ценностей», сегодня такая литература, на основании которой господин Богомолов и начинает снимать фильм.

Да и сам Сорокин вовсе не маргинальный писатель, а признанный «маэстро», лауреат многочисленных литературных премией, в том числе американской «Либерти», премии министерства культуры Германии, а также российской «За заслуги перед российской литературой».

В центре громкого скандала он уже оказывался, как автор либретто для поставленной в Большом театре оперы «Дети Розенталя», не менее скандальной книги «Голубое сало» и т.д.

Как метко заметил один журналист: «Сорокин — это тот, кто пишет про фекалии и про то, как Хрущев совокуплялся со Сталиным».

Кстати, и у Богомолова — такой же богатый «послужной список» всяких мерзостей. Одни только названия поставленных им спектаклей говорят сами за себя: «Лекция о пользе убийств, или шесть трупов в поисках действия», «Бескорыстный убийца» и т.д. Когда он берется за классику — такой же мрак и ужас. Когда он поставил в Ленкоме «Идиота» якобы «по Достоевскому», то не выдержал даже либеральный «Московский комсомолец», написав: «Идиот» на сцене Ленкома (Богомолов) — совсем иной. Главное грязный. Мерзость беспросветная»… Настя у него пишет любовное письмо кровью, а после паузы добавляют «менструальной» и т.п.

При этом Богомолов не прочь и сам лично участвовать в пакостях. Так во время вручения премии «Гвоздь сезона» немолодой уже маэстро вышел на сцену в чем мать родила. Люди с его спектаклей от отвращения уходят десятками. Однако их ему дают ставить, а либеральная критика хором провозглашает «великим талантом».

Словом, нет ничего удивительного в том, что теперь режиссер такого разлива изъявил готовность перенести мерзости своего литературного подельника на экран. Разумеется, у нормальных людей ничего, кроме ужаса и омерзения, сюжеты с поеданием девушки вызвать не могут. Вот почему активисты Общественного движения противодействия экстремизму написали недавно заявление в полицию с требованием проверить на экстремизм и запретить распространение в России рассказа Владимира Сорокина «Настя», а также привлечь к ответственности режиссера Константина Богомолова за экранизацию этого произведения, за пропаганду каннибализма и издевательство над православными ценностями. Глава движения Ирина Васина заявила: «Я и мои коллеги в интернете прочитали текст этой книги и были шокированы».

Однако в защиту пропагандистов каннибализма и своих кумиров тут же дружно выступила вся либеральная рать.

Известный писатель-русофоб Дмитрий Быков в «Новой газете» заявил, что когда Ирина Васина рассказывает, что «обнаружила в рассказе "Настя" глумление над русским народом и православным духовенством, в ее глазах горит нехороший огонек». «Русофобию, — ерничая, заявил Быков, — можно обнаружить в любом тексте, где фигурирует русский отрицательный герой или гибнет положительный».

Известный в прошлом телеведущий Сергей Доренко в программе «Подъем» радиостанции «Говорит Москва» тоже решительно вступился за «мастера прозы», глубокомысленно заявив, что он воспринимает этот рассказ «не как нападение на русских, безусловно, не как нападение на православных», а «скорее как некое иносказание, указывающее на то, что женщину в известном возрасте подают для употребления». Почему этот рассказ «против православия, я вообще не понимаю», — признался Доренко и добавил: «Там есть какой-то персонаж, который будто поп, но он не обращает на себя большого внимания на самом деле, то есть это не центр. Если бы запекали попа, и то я не понимаю... Но попа не запекают...»

Другими словами, если литературное произведение посвящено тому, как поджаривают и едят девушку, а священника при этом «не запекают», то ничего страшного в этом нет, — так что ли считает этот популярный некогда телеведущий?

Возмущение в интернете вызвала дискуссия в защиту чудовищных извращений.

«Более мерзкой книги, наверно, я не читала, — пишет, например, Натали Строгонова. — Если Вам не хватает негатива по жизни или насилия — читайте! Эта книга чистой воды каннибализм!.. Берегите неокрепшие умы от этого произведения!»

«Сюжет просто ужасающий, — негодует другой пользователь, — и отвратительный ... Смысла совершенно никакого я не увидела в этом произведении, после него можно только разочароваться в русской литературе и получить угнетенного состояние! Так что лучше вообще не читать этот ужас».

Либералы сейчас с небывалым энтузиазмом пропагандируют всяческую мерзость: в литературе, на сцене и даже прямо на улицах. Так тот же Дмитрий Быков с восторгом отозвался о «художнике» Павленском, который отличился тем, что прибивал свои причиндалы гвоздями к мостовой на Красной площади, голым залезал на забор и т.п. В одном из недавних интервью Быков высказался о Павленском так: «Мощный, талантливейший художник, единственный в своем роде. Безусловно, он сейчас самый яркий художник-акционист в России. Он очень последователен в своем искусстве и двигался с ускорением. Он уже состоялся как серьезная величина, поэтому мне очень интересна динамика его дальнейшего движения».

Так рассуждают наши либеральные апологеты мерзостей под видом искусства.

И это не случайно, они полностью «в тренде» того, что происходит сегодня на Западе. Некрофильство, смакование всякого рода ужасов все шире распространяется в «цивилизованном» западном мире, которому наши либералы так поклоняются.

Год назад, например, в Копенгагенском зоосаде убили любимого детьми жирафа Мариуса. Да не просто убили, а порезали и скормили львам на глазах у изумленной детворы. Через год в зоопарке города Оденс усыпили льва, а затем животное достали из морозильной камеры и расчленили снова на глазах у детей.

В другой стране «образцовой демократии», Норвегии мальчики от нуля и до 4 лет принудительно насилуются взрослыми того же пола, чтобы с пеленок привить вкус к гомосексуализму. Крошек также учат обязательному мастурбированию. Педофилия в Норвегии практически ненаказуема, а тот, кто жалуется на педофилов, скорее всего будет сам репрессирован государством. Многократные изнасилования Брейвика в приемных семьях в детском возрасте привели к тому, что он решил отомстить стране и подложил бомбу в офис премьер-министра, но Норвегия сделала вид, что Брейвик всего лишь против ислама.

Что это, если не полная деградация и маразм того общества, в котором без конца твердят об «европейских ценностях»? В эту бездну пытаются затащить Россию «деятели культуры» доморощенного либерализма?

Apr. 6th, 2016

jewsejka

"...создаем Национальную гвардию, которая будет заниматься борьбой..."

tumblr_ng0rucBaj51rbnirbo1_1280.jpg

Путин объявил о создании в России Нацгвардии

Создаваемое на базе Внутренних войск МВД подразделение займется борьбой с терроризмом и оргпреступностью и будет выполнять функции ОМОН.

Президент РФ Владимир Путин объявил о создании в РФ Национальной гвардии на базе Внутренних войск МВД.

"Решение принято, мы создаем новый федеральный орган исполнительной власти на базе Внутренних войск МВД, создаем Национальную гвардию, которая будет заниматься борьбой с терроризмом, организованной преступностью, в тесном контакте с МВД продолжит исполнять те функции, которые исполняли подразделения ОМОН, СОБРа и т.д.",— сказал президент на встрече с главой МВД Виктором Колокольцевым, главой ФСКН Виктором Ивановым и командующим Внутренними войсками МВД Виктором Золотовым.

"Мы зафиксируем это, как мы это и обсуждали с министром внутренних дел, не только в указе, но и в будущем федеральном законе с тем, чтобы не было никакого разнобоя, с тем, чтобы все работало четко и слажено",— сказал Путин.

"Очень рассчитываю, что войска Национальной гвардии будут также эффективно выполнять свои задачи, как это было до сих пор, и усилят свою работу на тех направлениях, которые считаются приоритетными",— добавил он.

Президент напомнил, что вопрос совершенствования работы правоохранительных органов и, в частности, их силовой составляющей уже обсуждался ранее. "Мы думали над тем, как нам улучшить работу по всем направлениям, в том числе связанную с борьбой с терроризмом, с организованной преступностью, с незаконным оборотом наркотиков",— сказал Путин.

ЕГЭ.jpg

Apr. 4th, 2016

jewsejka

Владимир Сорокин (интервью) // "Germania-Online", 10 февраля 2016 года



Владимир Сорокин: "Между русскими и немцами сильное взаимопритяжение"

Российский писатель Владимир Сорокин последние несколько лет живет между Москвой и Берлином, где вместо книг пишет картины, а также преподает в Берлинском университете им. Гумбольдта. В интервью Germania-Online он рассказал о взаимном притяжении русских и немцев и о том, почему, несмотря на мрачную картину европейского будущего в его антиутопии "Теллурия", нынешний миграционный кризис – это проверка, с которой Германия должна справиться.

– Владимир Георгиевич, чем Вас привлек Берлин?

– Я впервые попал сюда в 88-м году. Это была моя первая поездка на Запад из Советского Союза. Подобное путешествие, как любая потеря невинности, которая прошла благополучно, – а мне очень понравилось и на Западе, и в Западном Берлине – что-то неизбежно формирует в человеке, связывает с этим местом. С группой московских художников мы жили тогда в районе Шарлоттенбург, и, наверное, по этой логике я сейчас оказался здесь. Западная часть Берлина замечательна тем, что она радикально не изменилась с тех лет. Мне понравился этот город, потому что он был просторный, как и Москва, в нем было много пространства, в том числе и культурного. А самое замечательное было то, что он ничего не требовал, не был агрессивным. Все зависело от тебя и от твоих желаний.

– Но Берлинская стена тогда еще не пала…

– Здесь все-таки была особая ситуация. Она у меня метафорически сложилась в голове после посещения Берлинского зоопарка: Западный Берлин и являлся по сути таким огороженным зоопарком, вокруг которого был другой мир. Мои коллеги по советским паспортам могли легко съездить в восточную часть, но я не поехал. Так не хотелось опять возвращаться в "совок", даже на время. В общем, я тогда влюбился в Берлин, потом много раз здесь жил, у меня была стипендия DAAD, здесь шли мои пьесы. В Берлине я написал несколько произведений – например, Hochzeitsreise, часть "Ледяной трилогии" и часть "Теллурии". А потом мы с женой решили купить здесь квартиру.

– Русского человека жизнь в Европе как-то меняет?

– Конечно. Но мне не очень корректно об этом говорить, потому что еще с московского андеграунда 80-х я так или иначе культурно был связан с Европой. Это касалось и изобразительного искусства, и литературы, и кино, поэтому нельзя сказать, что я был невинный молодой советский человек, а потом вдруг пересек некую границу и все во мне изменилось. Это всегда было со мной. Ну и потом, я же все-таки не в эмиграции здесь оказался. Я живу в Берлине и в Подмосковье. Мир вообще нас меняет каждую минуту, это закономерный процесс.

– Это да, но тут невольно вспоминается недавняя история про девочку Лизу из Марцана, когда вдруг оказалось, что тысячи русскоговорящих жителей Берлина, которые десятилетиями здесь живут, причем с немецкими паспортами, вдруг предпочитают верить пропаганде российских СМИ, а не немецкой прокуратуре. Как так получается?

– Все-таки советский человек, увы, не рухнул вместе с Советским Союзом. Можно долго говорить почему. К сожалению, эта бацилла советской ментальности оказалась устойчива, а теперешний неосоветский всплеск в России разбудил ее в головах не очень умных людей. Я считаю, что нежелание человека мыслить самостоятельно и критически – это как болезнь. Впрочем, невежественных людей в мире очень много. Не стоит этому удивляться.

– В Германии несколько лет назад в обиход плотно вошло слово Russlandversteher – "тот, кто понимает Россию". На Ваш взгляд, немцы вообще могут понять то, что сейчас в России происходит?

– Между русскими и немцами существует сильное взаимопритяжение. Русских притягивает идея тотального "орднунга", которого нет в России. А немцев притягивает русский хаос и иррациональность. И неуправляемые дикие энергии. В 80-е и 90-е это создавало такое сильное притяжение, что казалось ближе не будет. Но, к сожалению, последние события в России показали, что сила советского прошлого и инерция этого государства, которое весь XX век было построено на лжи и насилии над человеком, оказались реальностью. Я думаю, что это последний российский имперский всплеск. Мне он напоминает некую конвульсию. На фоне умирающей российской экономики, удушения политической жизни, обнищания населения мы слышим крики об имперском величии и бряцание оружием – у нормальных немцев все это должно вызывать не желание понять, а настороженность и отторжение. Собственно, так и происходит. Я думаю, что события последних двух лет многих немцев отрезвили насчет нынешней российской власти. Но когда в России наступят более здоровые времена, дружба, уверен, продолжится.

– В романе "Теллурия" в одной главе Вы описываете карнавал в Кёльне, где немцы празднуют освобождение от талибов. После новогодних событий становится не по себе, хотя то, что Ваши прогнозы часто сбываются, сейчас уже мало кого удивляет. А вот Ангела Меркель считает, что Германия справится. Канцлер заблуждается?

– У Европы есть опыт по "перевариванию" потоков беженцев, почти весь XX век. Я думаю, справится, но будут издержки. Уже есть. Но я верю, что в Европе есть мощный гуманитарный потенциал. Возможно, я слишком оптимистичен... "Теллурия" – это все-таки попытка поставить вопрос не о будущем, а скорее о настоящем. На настоящее полезно смотреть не прямо, а через систему зеркал – через прошлое или будущее.

– В настоящем мы видим столкновение цивилизаций и серьезную проверку для западных ценностей. И многие боятся, что защищая их, европейцы потеряют себя.

– Да, это проверка европейца. Но вынужденная защита – это не есть поражение. Защищать безусловно нужно и делать это надо жестко, но не теряя европейского лица. Это сложная задача. Я не завидую современным политикам. В этом плане Гельмуту Колю было легче, чем Меркель.

– После инцидента в Кёльне многие заговорили о кризисе европейской маскулинности. Ведь в ту ночь жертвами домогательств стали в том числе и женщины, которые гуляли в сопровлждении мужчин. Немцы, получается, вообще изжили у себя всякую агрессию?

– Я думаю, что десятилетия европейского благополучия, конечно, сделали европейских мужчин мягкотелыми. Я не агрессивный человек, но если бы я увидел, что на моих глазах кто-то на улице по-скотски пристает к женщине, я бы без сомнений дал бы ему по физиономии. Случай на площади в Кёльне – повод вспомнить, что мужчина должен не только ходить на работу и делать детей, но и защищать своих женщин. Думаю, после Кёльна немцы про это вспомнят. Жизнь заставит.

– В Германии, кстати, есть целая культура памяти – Erinnerungskultur. На каждом шагу так называемые "камни преткновения", рассказывающие кто из бывших жильцов этого дома когда был арестован и в каком концлагере убит, школьников чуть ли не с начальных классов возят на экскурсии в концлагеря. В России же любят с помпой справлять парады Победы, а многие другие вещи болезненно вытесняются. Это фобия?

– Это государственная политика последних 16 лет. Это попытка возродить имперский дух России, а если возрождать его, то надо вспоминать омерзительную сталинскую поговорку "Лес рубят, щепки летят". Тем более, что сейчас у власти находится команда, связанная в прошлом с КГБ. Естественно, они будут делать все, чтобы обелить свое родное ведомство и вообще советское время. Но это не жизнеспособно. И все современные беды России, в том числе экономические, – последствия этой убийственной политики.

– Думаете, Германии удалось победить своих нацистских демонов?

– Безусловно. Она оказалась в лучшем положении, чем Россия, потому что ей весь мир помог вырыть большую могилу и всех нацистских чудовищ прошлого сбросить туда и закопать. А у нас их Ельцин отодвинул в угол и забросал опилками, мол, сгниют сами. Оказалось, что не сгнили, а ожили как зомби. К сожалению, в 1991 году произошла бархатная революция, не было даже люстраций. В этом плане Германии после войны очень повезло.

Беседовала Ирина Михайлина

Oct. 16th, 2014

jewsejka

Георгий Русанов // "Невский формат", 16 октября 2014 года

.


ТЕЛЛУРИЯ

Ходил вчера на спектакль по роману Владимира Сорокина «Теллурия» на новой сцене Александрийского театра. В романе и следовательно спектакле речь идет о том, что Россия распалась на множество мелких государств, каждое из которых отражает бессознательное определенной части российского общества.

В Москве – православный коммунизм, в Рязани – самодержавие, бароны и охота с русскими борзыми, в Петербурге.. в Петербурге то, что творилось у одного моего знакомого дома после концерта группы «Он – мой», словом все то, что у нас и так есть, только усиленное в тысячу раз.

О самом спектакле рассказывать не буду – в скором времени намереваюсь взять интервью у режиссера Марата Гацалова, который сам все расскажет. Спектакль – крутой, все билеты раскуплены на несколько сеансов вперед, так, что ни в коем случае не покупайте билеты – моим друзьям не достанется!

Текст этот о том, что «Теллурия» — это, пожалуй, квинтэссенция того, что называют современным пространством бывшего СССР. Итак, моя цель раскрыть данное философское понятие.

Начнем с предыдущего текста. Писать для либеральной аудитории оказалось интереснее, чем я думал. Более 100 угроз физической расправы, более 10 предложений журналистов раскрыть в деталях кровавую драму «драки у ларька» (это я иронизирую, если что), обеспокоенные друзья националисты, либералы и патриоты и неизвестно откуда нарисовавшиеся менты, жаждующие покарать всех «правосеков» в мире – сильно испортили мне рабочий настрой понедельника. С трудом отбрехавшись от назойливой публики я уже было думал, что писать для аудитории, которая будет кричать только «Распни!» смысла нет. Можно ведь написать для более «патриотического» ресурса. И тут меня осенило. На других ресурсах будут теже крики «Распни!» только в другую сторону.

Это же темные времена, где текстов никто не читает. Повсюду информационная война, да еще русская информационная война – самая бессмысленная и беспощадная. Тексты в «Теллурии» читают только избранные, посвященные.

И действительно, несколько уникальных личностей прислали сообщения, что высоко оценили метафору с «Мини ми» и цитату из Мэри Шелли.

К тому же было в некотором роде интересно «вживую» услышать аргументы недоброжелателей. Так, например, один гражданин после угрозы меня убить выдвинул аргумент, что никакого геноцида русских на Донбассе нет и во всем виноват Путин.

На представленные доказательства убийств мирных жителей украинской стороной последовал ответ: «Так тож коммунисты и ватники». Как дети и беременные женщины могут всерьез быть «коммунистами» и при чем тут «ватники» оппонент объяснять не стал, повторив нечто вроде «Слава Украине!». При этом человек заявил, что именно он русский националист, а я чеченец, почему-то участник одесских событий и чуть ли не лично танки в Донецк переправлял.

История стара. Но после замечательной «Теллурии», на которую не дай вам Бог – взять немногие оставшиеся в продаже билеты! – меня будто что-то осенило.

Штука в том, что в пространстве «Теллурии», в котором мы все живем и выхода из которой не предвидится, все происходит согласно особой «теллурической» логике.

Сначала те, кто больше всего славил тирана, начинают громче других кричать, что они то и были против кровавого режима. Потом те, кто сильнее всех рвал на себе рубаху за благо нации, начинают развал государства и разгром этой нации. Когда руины условной России уже тлеют, те, кто хотел европейской и комфортной Ингерманландии, превращаются в новых мини-тиранов, вывозящих награбленное в пиратские фьорды.

Приведу более «философский» пример. НБП Эдуарда Лимонова безусловно много сделало для расшатывания режима. Но кто оказался главным получателем политических очков от их протестных акций? Ненавидимые нацболами либералы, безусловно!

«Правый сектор» стал основной движущей силой Майдана – безусловно! Но создано ли на Украине «национальное» государство? Вместо науки – бегущие, как клопы на Запад и в Россию ученые, вместо культуры – желто-синие заборы, вместо рождаемости и национальной политики – миллионы беженцев и снос Ленина бонусом. В подарок от щедрот Коломойского.

А, что в Новороссии? Мне вспоминается такая сцена. Я сижу в гостях у замечательного писателя, автора сайта «Русский Луганск» Дмитрия Николаевича Юдкина. Мы разговариваем о недавнем выступлении Царева на митинге. Царев употребил термин «народ луганщины». Мы сидим с Дмитрием и думаем, а что же такое «народ луганщины» — это русские, украинцы или, может быть, иудо-большевики? Без яичницы с салом не разберешься.

На Украине – «Теллурия», в России – «Теллурия». «Теллурия» в головах. И если вы ребята думаете, что когда Навальный, Дмитрий Демушкин, Альфред Кох, Эдуард Лимонов или «Мини ми» Геннадия Зюганова станет президентом России, то ситуация с Крымом разрешится, в стране вдруг появится стабильная система и русские наконец-то начнут размножаться, как кролики, то у меня для вас новость — в «Теллурии» иная логика.

В «Теллурии» за каждым поворотом тебя ждет новая банда: зомби, нацисты, фанатики коммунистического Урала, наркоманы – хипстеры и каждый уверенный в своей искрометной истине шагает в светлое завтра, наматывая на ус кишки соседа.

«Но если мы не можем победить и все бессмысленно, это же не повод прекращать борьбу» — скажут истинные самураи. Самураи! Вы не смотрели фильм «Книга Илая» — отвечу я самураям. В этом замечательном фильме герой пробирается сквозь полчища апокалипсических банд в таинственное место, где сохранилась цивилизация. С собой он несет книгу – последний на Земле экземпляр Библии.

Нет, я не к тому, что вы все должны срочно покаяться. Такие значки еще в сектантских магазинах продаются: «Хочешь покаяться – спроси меня как!». Я к тому, что у нас должны быть общие ценности, цивилизация, в которой читают тексты, а не кричат «Распни!», к тому, что человек – это нечто иное, чем «укроп», «правосек» или «ватник».

Напыщенно, пафосно, банально, но чертовски верно, поэтому умолкаю.
.

Sep. 17th, 2014

vissarion

В ЛДПР хотят перекрасить Кремль в белый цвет

Postée à l'origine par mumm sur В ЛДПР хотят перекрасить Кремль в белый цвет
В ЛДПР хотят перекрасить Кремль в белый цвет
В ЛДПР хотят перекрасить Кремль в белый цвет. депутаты, ЛДПР, Москва. НТВ.Ru: новости, видео, программы телеканала НТВ

Член фракции ЛДПР Михаил Дегтярёв предложил вернуть Кремлю в Москве первозданный белый цвет.

Как говорится в сообщении партии, соответствующее обращение парламентария уже направлено секретарю Общественной палаты.

Михаил Дегтярёв: «В 2017 году исполнится 650 лет со времени начала строительства каменных стен и башен Московского Кремля. Возрождение белого облика Кремля станет одним из символов начала восстановления единого евразийского пространства, как и ранее строительство белокаменного Кремля в Москве ознаменовало начало объединения раздробленных княжеств и расширение Руси на юг и восток».

Депутат от ЛДПР рассказал «Ленте.ру», что процесс обсуждения данного вопроса должен завершиться подготовкой проектов законов об историческом комплексе Московского Кремля или образованием инициативной группы по проведению всероссийского референдума.

Михаил Дегтярёв: «Образ белокаменного Кремля, как и в древности, будет символизировать приоритет норм морали и нравственности в повседневной жизни наших граждан и правителей в противовес моральному упадку в странах западной цивилизации».

Отметим, что это уже не первая спорная инициатива фракции ЛДПР. Ранее этот же депутат предложил сменить цвета государственного флага и заменить существующий триколор на черно-желто-белый имперский, а также вернуть губернии и уезды.

Mar. 18th, 2012

jewsejka

Вера Медведева // Фонд «Русский мир», 11 марта 2012 года


Владимир Сорокин
Владимир Сорокин и Анн Колдефи-Фокар, номинант премии «Русофония»

«Кремлевские» русофилы

Когда три года назад в парижском пригороде Кремлин-Бисетр решили организовать фестиваль русской культуры, с Россией это местечко тогда связывало только изображение Кремля на гербе. Напоминание о событиях 200-летней давности и госпитале для наполеоновских солдат стало поводом познакомить местных жителей с Россией нынешней. А из фестиваля русской культуры постепенно формируется уже и целое «российское» направление работы местной мэрии.

<...>

А на круглые столы с известными российскими писателями французы приезжали даже из других регионов страны. Да и наших писателей не приходилось уговаривать поучаствовать. Владимир Сорокин отмечает «камерный характер» встреч в Кремлин-Бисетре, что так непохоже на обычную «мясорубку книжных салонов, в которых перемалываются и авторы, и читатели, и книги. Здесь же все имеет человеческий размер». Сорокин добавляет, что и на книжной ярмарке всегда находит для себя что-то интересное. На этот раз – довоенные издания Ремизова и Андрея Белого, причем за «символическую цену».

Но у Владимира Сорокина в этом году был и еще один повод приехать в Кремлин-Бисетр, поскольку перевод его повести «Метель» стал одним из лауреатов премии «Русофония», организованной ассоциацией «Франция–Урал», Россотрудничеством и фондом «Президентский центр Б.Н. Ельцина». Родившись шесть лет назад как награда за лучший перевод книги русского автора на французский язык, эта премия уже три года вручается именно в Кремлин-Бисетре. Президент ассоциации «Франция–Урал», один из организаторов фестиваля, Дмитрий де Кошко, объясняет: «Мы специально хотели, чтобы награждение премией происходило на французской территории, а не в российских учреждениях, чтобы подчеркнуть, что качество переводов должно быть оценено в первую очередь именно французскими читателями».

Анн Колдефи-Фокар, переводчица «Метели» Сорокина, считала, что легко справится с переводом этой книги, тем более что раньше она уже перевела на французский «Роман» того же автора. «Ничего подобного, – удивляется Анн. – Я уже все перевела, а потом, когда стала перечитывать, поняла: перевод плохой, не та мелодия, не тот ритм. И я все переделывала до тех пор, пока не нашла подходящую мелодию текста».

История семьи Анн Колдефи-Фокар сама могла бы послужить сюжетом для романа, ведь ее бабушка с младенцем на руках через Константинополь приехала в Париж, где начала поиски дедушки-офицера, от которого два года не было никаких известий. Раненный в Первую мировую войну, он по обмену попал в Швейцарию и даже не подозревал, где находится его семья. Но оптимистка-бабушка – тогда еще молодая красавица – искала его по всей Европе, веря, что муж выжил, и все-таки обнаружила записи обмена пленными. После таких семейных историй уже не удивляешься, что Анн двадцать лет боролась за «Роман» Сорокина и переписывала готовый перевод «Метели».

На вопрос, ожидает ли она, что «Метель» со всеми чисто российскими злоключениями будет понята и принята французским читателем, Анн отвечает: «Сорокин всегда заставляет читателя «встряхнуться». Французы берут в руки его книги и говорят: «Наконец-то настоящий русский роман!» А он потом все меняет и переворачивает, и французские читатели расстраиваются как дети: зачем он все «разломал». Я думаю, у «Метели» будет большой успех во Франции, но и читатель должен быть подготовленным. Чтение Сорокина никогда не бывает просто развлекательным, его герои говорят как в классической русской литературе, но живут в динамичном современном мире с его темпом и напором».

<...>
.

Nov. 7th, 2011

jewsejka

Владимир Сорокин (комментарии) // "Сноб", 6 ноября 2011 года




Андрей Макаревич: ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В КЕМЕРОВО

Третьего дня играла «Машина» в Кемерово. Пришли перед началом концерта из администрации губернатора — говорят, хотят нас наградить почетными знаками за выслугу перед искусством и за шахтерскую любовь. Ну, награждайте — не обижать же, только коротко.

Выходит на сцену молодой человек и начинает вещать за «Единую Россию» и Народный фронт — мы даже «мяу» сказать не успели. Это называется трахнуть без предупреждения. Народ в зале среагировал быстрее — засвистел, поэтому речь свою товарищ скомкал, значки раздал и умотал.

В этой связи у меня огромная просьба: господа губернаторы, мэры, их заместители по политработе и представители всех без исключения политических движений — пожалуйста, не надо нас ничем награждать, вручать почетные знаки, выходить на сцену и агитировать на нашем фоне. Хотя бы до выборов. А то один вякнул — и мы опять в говне.

-----------------------------

Владимир Сорокин: Андрей, надо было после этого начать концерт песней "Холуево". Все бы остались довольны.

Владимир Сорокин: Андрей, все происходящее сейчас напоминает мне 83-84-е годы. Тогда власть тоже граждан своих не держала ни за что. Потому как держать-то уже нечем было, руки властные тряслись, из них все валилось. Сейчас руки у власти вроде и не трясутся, вроде они даже и мускулисты, и быстры, и бодры, но из них парадоксальным образом уже начинает все валиться...А власть, не держащая свой народ ни за какой орган, рано или поздно сама повалится.
.

Oct. 14th, 2009

jewsejka

Владимир Сорокин (интервью) // "Mlada Fronta DNES (Чехия)", 12 октября 2009 года


Владимир Сорокин

HOMO SOVIETICUS ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ

Российский писатель Владимир Сорокин рассказывает о том, как сегодня живется и пишется в 'путинской' (и 'медведевской') России.

Наш разговор с российским писателем Владимиром Сорокиным, который входит в оппозицию Кремлю, нарушает звонок его друга еще со времен андеграунда — писателя Виктора Ерофеева. 'Он сказал, что Путин на свой день рождения организует встречу с писателями, его позвали. Он отказался', — сказал Сорокин. Он и сам бы постарался избежать встречи с российским премьером.


Read more...Collapse )
июль 2011

November 2019

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com