?

Log in

No account? Create an account

Previous 25

Sep. 17th, 2019

jewsejka

Лев Оборин // «Полка», 16 сентября 2019 года

Владимир Сорокин


Алхимик

Лёд и сахар, теллур и кал: Владимир Сорокин заворожён простыми и универсальными субстанциями, он переносит их из текста в текст. По случаю выхода фильма «Сорокин Трип» «Полка» пробует разобраться, зачем эти субстанции нужны и что они символизируют.

Говно

Словом «калоед» Сорокина начали обзывать со времён акции «Идущих вместе», когда книги писателя бросали в картонный унитаз. Действительно, экскременты у него появляются постоянно; их присутствие в тексте деликатно подчёркивает уже дизайн книжных обложек. Начиная с «Нормы», где каждый житель советской страны обязан ежедневно съесть брикетик детского кала, силой символизации превращённый в некое возвышенное выражение коллективной идентичности, в текстах Сорокина появляются «универсальные субстанции». Сахар, теллур… О них ниже, а первым было говно.

В старом тексте о Сорокине Вячеслав Курицын вспоминал: «Однажды я вёл в одном московском вузе семинар по творчеству Сорокина и спросил студентов: «Почему именно экскременты стали у этого писателя универсальной метафорой?» Среди культурологических и социологических версий была и такая: «Какашки — это ведь то, что всех нас объединяет». В «Норме» (и только в «Норме») универсальная субстанция нефантастична и в то же время призрачна. Она присутствует в нашей жизни каждый день, но скрывается за умолчаниями — так и у Сорокина только дети готовы назвать какашки какашками, хотя все понимают, о чём речь. Но когда говно оказывается на пьедестале, умолчание выворачивается наизнанку.

Нарушение скатологических табу — излюбленное занятие карнавальной культуры, от «Декамерона» и «Гаргантюа и Пантагрюэля» до детских анекдотов. Универсальность говна — ещё и в том, что оно может быть не только метафорой советской принудиловки. (Тот же Курицын: «…Экскременты у Соpокина теплы и пpаздничны — постольку, поскольку они только экскременты, а не метафоpа бытия или жызни в отдельно взятой за известное место стpане».) Кал может по-прежнему быть предельно неуместным: скажем, в рассказе «Сергей Андреевич» это кал учителя, только что вдохновенно рассказывавшего ученикам про лес (и этот кал нужно уничтожить — съесть, разумеется), а в рассказе «Проездом» испражнение на макет юбилейного альбома взламывает код производственного, соцреалистического рассказа — и хранитель стилистики по фамилии Фомин не может этого допустить — вовремя подставляет ладони, и макет остаётся неосквернённым.

В других случаях говно остаётся частью ритуалистики. В «Обелиске», одном из самых шокирующих сорокинских рассказов, мы встречаемся с посмертной властью патриарха семьи (чьи осиротевшие родственники по-прежнему исполняют обряд с «соками говн»). В «Зерkalе» логического завершения достигает дискурс гурманства: герой ведёт дневник испражнений, характеризуя позывы к нему как «опьяняющую лапидарность» или «плавную поступательность», а получившимся антиблюдам давая названия вроде «Трёхколесный велосипед» или «Хиросима». Наконец, в «Дне опричника» и «Губернаторе» мы наблюдаем репризу «Нормы» — только без эвфемизмов: советская совестливость отринута, и в новосредневековой России стыдиться нечего. Пердение в газовую трубу и испражнение с берёзовой ветки здесь часть юбилейных патриотических спектаклей.

Сало

Главное сало у Сорокина, конечно, голубое: оно вырабатывается под кожей клонов русских писателей и обладает убийственно-фантастическими свойствами. Если его загрузить в реактор на Луне, оно будет поставлять вечную энергию, а если Сталин впрыснет его себе в мозг, то этот мозг вырастет до размеров Вселенной. Голубое сало в романе — не слишком сальное: мы по большей части видим его в замороженном виде (см. «Лёд»).

Read more...Collapse )

Aug. 27th, 2018

jewsejka

Владимир Сорокин БЕЛЫЙ КВАДРАТ (рассказ)

Владимир Сорокин БЕЛЫЙ КВАДРАТ


Белый квадрат

Кириллу Серебренникову

окончание, начало здесь

Ворона, сидящая на столбе, увидела кожаное кольцо, упавшее с седьмого этажа на запорошенный снегом газон. Снялась со столба, спланировала, села рядом. Покосилась на кольцо, клюнула пару раз. Схватила клювом кольцо и с трудом полетела с ним. Перелетела стальной забор, полетела над парковкой, чуть не задевая кольцом машины. Две другие вороны заметили ее, снялись и полетели за ней. Почувствовав погоню, ворона замахала крыльями чаще, поднимаясь выше. Вороны догнали ее, когда она летела над эстакадой. Короткая схватка в воздухе, и ворона выронила кольцо. Оно упало на крышу кузова большой фуры, идущей по эстакаде. Фура выехала на Ярославское шоссе и двигалась по нему 6 часов 18 минут. За это время кожаное кольцо сползало к передней части кузова, слегка двигаясь вперед при каждом резком торможении фуры. Фура свернула с шоссе и поехала по дороге, затем свернула налево, направо и снова налево. Во время последнего поворота кожаное кольцо сорвалось с кузова и упало в кювет. Через 42 минуты его нашла бездомная собака, схватила и побежала. Когда она перебегала площадь у магазина, ее увидел хромой Андрюха Смирнов по кличке Соплеух. Он пришел за хлебом к открытию магазина и стоял курил, опираясь на свою палку. Глядя на собаку, бегущую с кожаным кольцом в зубах, он заметил, что в кольце что-то блестит. С похмелья ему показалось, что это дорогие женские часы. Соплеух сплюнул окурок, размахнулся и метнул в собаку свою палку, сделанную из молодого ясеня. Палка ударила собаку по ногам. Собака взвизгнула, бросила кольцо и кинулась прочь. Соплеух подошел, ковыляя. Кряхтя, поднял кольцо. Снял золотую заколку, поднес к лицу:

— Ага…

Сзади послышались шаги. Соплеух быстро сунул заколку в карман ватника, поднял палку и обернулся. К нему подошел Саша Лосев, большой грузный мужик, тоже пришедший за хлебом.

— Ты чего? — буркнул Саша.

— О, здоров, Сашок! — заискивающе дернул головой в ушанке Соплеух. — Во, отбил у псины!

Он показал Саше кожаное кольцо, которое слегка распрямилось.

— Чего? — хмуро сощурился Саша.

— Так это… колбаса, видать. Спиздила с комбината. И деру на нашу сторону!

— Да какая это колбаса? — хмуро смотрел Саша.

— А! — Соплеух повертел кольцо, понюхал приплюснутым носом. — Не, это вот что: потрох бараний. Точняк! Они его потом ливером набивают. Вишь, свернут в трубку?

Щурясь заплывшими глазами на кольцо, Саша вытащил из кармана ватника пачку «Парламента» и зажигалку:

— Когда должок отдашь?

Read more...Collapse )

jewsejka

Владимир Сорокин ДЕНЬ ЧЕКИСТА (рассказ)

Владимир Сорокин БЕЛЫЙ КВАДРАТ


День чекиста

Галине Дурстхофф

За столом с русской закуской (соленые огурцы и грибы, селедка, ветчина, сало, вареная картошка, квашеная капуста) сидят Иван и Марк. На плечи Ивана наброшена старая советская шинель с погонами капитана МГБ. Марк в легком бежевом свитере. Он открывает бутылку водки, разливает по стопкам.

Марк
Ты был чекистом?

Иван
Был.

Марк
И не стыдно тебе?

Иван
Нет.

Чокаются, выпивают, закусывают.

Марк
Арестовывал невиновных?

Иван
Арестовывал.

Марк
Выбивал из них ложные показания?

Иван
Выбивал.

Марк
Пытал?

Иван
Пытал.

Марк
Фабриковал коллективные дела?

Иван
Фабриковал.

Марк
И не стыдно тебе?

Иван
Нет.

Чокаются, выпивают, закусывают.

Марк
Провокаторов к людям подсылал?

Иван
Подсылал.

Марк
Брал заложников?

Иван
Брал, брал.

Марк
Потом расстреливал?

Иван
Само собой.

Марк
А сам участвовал в массовых расстрелах?

Read more...Collapse )

jewsejka

Владимир Сорокин НОГОТЬ (рассказ)

Владимир Сорокин БЕЛЫЙ КВАДРАТ


Ноготь

Константину Богомолову

Неприятность случилась у Бобровых в тот самый вечер, когда они позвали гостей. Пришли супруги Фраерман, супруги Семеновы, Виктор Львович и Зоя. Стол разложили, раздвинули, уставили закусками. Лидия Павловна Боброва испекла пирог с судаком, ее мама, наполовину осетинка, приготовила сациви. Фраерманы принесли сладкое шампанское и свой знаменитый торт «Ореховая тайна», Семеновы — старку и букет хризантем, Виктор Львович — бутылку «Твиши», а Зоя — коробку зефира в шоколаде и давно обещанные английские колонии для Гарика Боброва.

Все началось прекрасно: выпивали, закусывали, говорили и смеялись. Виктор Львович сыпал анекдотами, иногда заставляя Гарика зажимать уши. Сергей Сергеевич Бобров рассказывал, как начинал работать в Средмаше и что в том здании на Новокузнецкой у них для каждого этажа полагался свой отдельный пропуск. Лидия Павловна и Евгения Леонидовна Фраерман бурно обсуждали Театр сатиры. Зоя рассмешила всех подробным рассказом о недавней поездке на картошку всем факультетом. Сергей Николаевич Семенов знал все о Второй мировой и проверял Гарика, кто, где и с кем воевал, а его жена Аглая Михайловна в десятый раз записывала на салфетке рецепт приготовления сациви, заставляя глуховатую бабушку Бобровых говорить громче обычного.

Перед пирогом Евгения Леонидовна сходила в туалет, вернулась, подошла к Лидии Павловне, склонилась и шепнула ей на ухо:

— Голубушка, в туалете нет туалетной бумаги.

— Это можно и не шептать,— улыбнулась Боброва.

— Как так?— удивленно выпрямилась Евгения Леонидовна.

— Да так. Могу всем объявить: у нас в туалете нет туалетной бумаги.

— Я уже заметил!— рассмеялся Сергей Николаевич.

— И я!— торжественно поднял вилку с насаженным белым грибом Фраерман.

— Да и я заметила.— Зоя жевала черемшу.

— И что же?— развела полными руками Евгения Леонидовна.

— Да ничего же!— улыбалась Боброва.

— Лидочка? Как — ничего же?

— Да так вот. Ничего.

— Ну, может быть… надо ее туда повесить?— Фраерман поправил роговые очки.

— У нас ее нет,— сообщила Боброва.

Read more...Collapse )

Aug. 25th, 2018

jewsejka

Владимир Сорокин ПОЭТЫ (рассказ)

Владимир Сорокин БЕЛЫЙ КВАДРАТ


Поэты

— Я чрезвычайно редко использую Whats-App.— Виктория повела острыми плечами, словно сбрасывая опостылевшую мантию.— Вы уже догадались, Борис, что я катастрофически старомодна. В этом веке я проживаю чужую жизнь, не свою. Мой век другой.

— Мой тоже.— Борис следовал за ней изгибистой тенью.

Он не заметил, как они оказались на Воробьевых горах: воздвиглись свежие массивы майских лип, зашелестел легкомысленный бред теплого ветра, асфальтовые реки понесли стайки яркой и громкой молодежи на скейтбордах. С берлинской лазури неба беззвучно сдирался шелк высоких московских облаков.

— В таком случае что есть наша биография? — сумрачно произнесла Виктория, обращаясь к панораме залитой неярким солнцем Москвы.— Череда вынужденных событий, обидных паллиативов, зигзагов в темном лабиринте экзистенциальной беспомощности? Или просто шизофрения?

— А если — и то и другое? — Борис снова догнал и снова попытался взять ее за руку.

И она снова легким движением высвободила свою тонкую, хрупкую, такую мучительно желанную руку:

— Я до сих пор не могу осознать одного: если век-волкодав растворял биографии в коллективном кипящем тигле, чтобы выплавить нового послушного гомункулуса, смотрящего на звезды и спрашивающего: «Что это?», то век Silicon Valley штампует биороботов, которые...

— ...смотрят на звезды и называют формулу термоядерной реакции, порождающей звездный свет. Виктория!

Она остановилась, как окликнутое животное, не оборачиваясь к нему.

— Почему вы отказываете мне в радости простого прикосновения?

— Борис, я же сказала, что безнадежно старомодна.

Read more...Collapse )

Jul. 22nd, 2018

nahujpohuj

"Голубое сало", ГНИ

Гносеологически нейтральная интерпретация романа Владимира Сорокина «Голубое сало», фрагмент.

Aug. 11th, 2017

jewsejka

Владимир Сорокин // «Esquire», №136, август 2017 года




В ПОЛЕ

— Чудесный аксессуар у вас, — Мейерхольд положил голую ногу на стул.

— Это называется «чемодан визажиста». Поднимите-ка...

Он приподнял ногу, Поля подложила под нее чистое вафельное полотенце:

— Спину потом сделаем.

— Чемоданчик... — Родос губами вытянул сигарету из пачки «Кента», протянул пачку сидящему Мейерхольду. — Без него никуда?
Они закурили.

— Не то слово, — Поля зачерпнула крем, стала быстро накладывать его на бедро Мейерхольда. — У меня подруга однажды в такси забыла. Ехала ночью с пьянки. Бывает такой облом. И все. Конец профессии.

— А новый купить?

— Он пустой-то стоит двадцать штук. А там же еще содержимое. Палитры, кисти, крема, техника. У меня шесть японских кистей по сто баксов каждая...

— Ну а... Занять бабок? Типа потом отработаю?

— Понимаете...

— Давай на «ты»?

— Да. Понимаешь, каждая собирает свой чемодан месяцами, годами. Это все сразу не купишь, надо пробовать, привыкать, выбирать, менять.

— Как гардероб, да? — Родос нервно прохаживался, поскрипывая только что начищенными сапогами. — Пиджачки, юбчонки, девчонки...

— Че, мандражишь? — Мейерхольд выпустил в него дым.

— Есть малек. Москва все-таки... Поль, а вы... Ой, ты москвичка?

— Подмосковье. Малаховка. Родители из Астрахани.

— Во! Тоже рыбное место! — засмеялся Мейерхольд.

— Да, с рыбой у нас в семье умеют обращаться. Не тряси ногой. Так, нога — поперечные синяки, спина — продольные, да?

— Да.

— Сделаем.

Read more...Collapse )


Aug. 7th, 2017

jewsejka

Владимир Сорокин ТЕЛЛУРИЯ и ГОЛУБОЕ САЛО (переиздания, 2017)



Владимир Сорокин ТЕЛЛУРИЯ // "АСТ" + "Corpus", 2017, твёрдый переплёт, 448 стр., тираж: 2.000 экз., ISBN: 978-5-17-104270-7



Владимир Сорокин ГОЛУБОЕ САЛО // "АСТ" + "Corpus", 2017, твёрдый переплёт, 512 стр., тираж: 2.000 экз., ISBN: 978-5-17-104568-5

Mar. 30th, 2017

jewsejka

Александр Карпачев // «Областная» (Иркутск), 29 марта 2017 года



Книга: «Манарага»

Книжные гурманы

Аккурат 13 марта, когда и начинается действие нового романа Владимира Сорокина «Манарага», книга и появилась в продаже. Известно, что после «Теллурии» Сорокин решил взять передышку, передышка длилась четыре года.

Если сравнивать «Теллурию» и «Манарагу», то «Теллурия» – это огромный густонаселенный континент с реками, озерами, горами, лесами, степями, пустынями, а «Манарага» – остров в океане, с горой в центре и пальмами на пляже. «Манарага» хоть и приятное место, но одноразовое, жить там скучно, хорошо только приплыть, позагорать, а потом отправиться дальше.

Сорокин продолжает разрабатывать всю ту же концепцию постапокалиптического будущего, что возникла у него еще в «Дне опричника» и приобрела окончательные черты в «Теллурии». Но «Манарага» посвящена всего лишь одному аспекту той реальности, а именно взаимоотношениям человечества с книгами.

После Нового Средневековья и Второй мусульманской революции книги перестали печатать – и они превратились в раритет, оставшись только в государственных библиотеках, музеях и редких частных коллекциях. Настоящие бумажные книги стоят очень дорого, и просто читать их стало как-то неприлично, но стало модно готовить на книгах еду. В мире расцвел подпольный бизнес под названием «bookʼn’grill». Специальные повара, состоящие в тайном ордене, на книгах, вращающихся на черном рынке, готовят различные блюда: шашлык из осетрины на «Идиоте», стейк на первом издании «Поминок по Финнегану», каре из барашка на «Дон Кихоте», говяжьи мозги на «Горе от ума» и так далее. Новые гурманы очень ценят такую еду и готовы выложить за нее огромные деньги.

Главный аттракцион «Манараги» – путешествие по миру опытного bookʼn’griller-специалиста по русской классике по имени Геза Яснодворский. Геза без жалости сжигает бесценные экземпляры «Идиота», чеховской «Степи», булгаковской «Мастера и Маргариты», причем процесс готовки называется чтением. Попадаются ему и клиенты, не только едящие, но и пишущие. Работающий под Толстого заказывает морковные котлеты на своей рукописи. Здесь Сорокин использует тот же прием, что в «Голубом сале», и великолепные стилизации «под Гоголя», «под Толстого», «под Ницше» и даже «под Прилепина» – не только демонстрация авторского мастерства, но и его высказывание об актуальном. И если на Захара Прилепина просто безжалостная пародия, то отрывок из «Ницше» вполне себе философская концепция.

Но в целом «Манарага» выглядит какой-то незаконченной, недодуманной. Детективная линия, которая должна двигать сюжет, сконструированный по образцу «Мертвых душ», откровенно слаба. И вообще история про злодеев, копирующих на «молекулярной машине» оригинальные издания большими тиражами, выглядит нелепо. Для чего это им? А они хотят вывести «bookʼn’grill» из подполья и открыть рестораны. Но весь смак-то блюда в том, что сжигается бесценная книга, чтобы его приготовить. Кому будет интересен шашлык, пожаренный на клонированном экземпляре набоковской «Ады», ведь на углях он явно лучше получится.

Jun. 26th, 2016

jewsejka

Дмитрий Быков и Александр Жолковский (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 24 июня 2016 года

sorokin.jpg

ДМИТРИЙ БЫКОВ и АЛЕКСАНДР ЖОЛКОВСКИЙ в программе ОДИН

<...>

[Дмитрий Быков:]
«Читал ваш рассказ «НРЗБ» и книгу Сорокина «Голубое сало». Кто у кого увёл идею?» Ну, имеется в виду идея писательских клонов, которые пишут.

[Александр Жолковский:]
― Тут интересный вопрос. Я очень почитаю Сорокина, начиная с его ранних вещей.

[Дмитрий Быков:]
― Вот про Сорокина тоже три вопроса, кстати.

[Александр Жолковский:]
― Я очень люблю его ранние вещи, геологические такие рассказы — замечательные!

[Дмитрий Быков:]
― «Первый субботник».

[Александр Жолковский:]
― Я не знаю, как там с «Голубым салом» хронологически. Мог ли я у него украсть, если, может быть, я написал раньше? Но я сейчас не знаю. Кто украл — так это Гандлевский украл у меня «НРЗБ».

[Дмитрий Быков:]
― Ну, это, знаете, не такой уж и бином Ньютона.

[Александр Жолковский:]
― Ладно.

[Дмитрий Быков:]
― К Сорокину, к вопросу о Сорокине.

[Александр Жолковский:]
― Я думаю, что «Голубое сало» написано позже, чем «НРЗБ».

[Дмитрий Быков:]
― Понятно. А «НРЗБ» когда написано?

[Александр Жолковский:]
― Ну, можно как-то там датировать, но в 1991 году напечатано [HРЗБ. Рассказы // Москва: "Весы", 1991, 134 стр.], а написано в каком-то 1987-м.

[Дмитрий Быков:]
― А, значительно раньше. У него — в 1997-м. Но он, я думаю, не читал. Хотя возможны всякие совпадения.

[Александр Жолковский:]
― Может быть, и читал. Может быть, и не читал. Ведь Сорокин очень талантливый человек. Ему не надо всё читать, чтобы…

[Дмитрий Быков:]
― Чтобы придумать. Да, совершенно верно.

[Александр Жолковский:]
― Да, чтобы придумать. Но Сорокин очень дружил с моим другом-филологом Игорем Павловичем Смирновым.

[Дмитрий Быков:]
― В Венеции проживающим, кажется. Ну, в Европе, в Германии.

[Александр Жолковский:]
― Проживающим в Констанце, в Германии, и преподававшим там в университете, а ныне на пенсии. Смирнов все мои ранние вещи читал. Кто знает, может быть, Смирнов рассказал Сорокину.

[Дмитрий Быков:]
― Как-нибудь беседуя в Констанце.

[Александр Жолковский:]
― Но «Голубое сало» — прекрасный роман, так или иначе.

[Дмитрий Быков:]
― Да ладно?

[Александр Жолковский:]
― Ну да. Ну, не на сто процентов. Там слишком много «жеребятины».

[Дмитрий Быков:]
― И вообще там много всего.

[Александр Жолковский:]
― Да. Но хороший роман, да.

[Дмитрий Быков:]
― Первая часть — переписка — она замечательная. А то, что дальше…

[Александр Жолковский:]
― А больше всего я действительно люблю эти ранние такие геологические, соцреалистические рассказы. Я забыл, как они называются…

[Дмитрий Быков:]
― «Помучмарить фонку» — вот это, да? Ну, помните, где геологи сидят.

[Александр Жолковский:]
― «Мзыка, мзыка» [«Мысть, мысть»] там какая-то.

[Дмитрий Быков:]
― Да-да-да! Совершенно замечательная вещь.

<...>

Jul. 16th, 2014

jewsejka

Владимир Сорокин // "Сноб", №7, июль 2014 года

.


РИНГШТРАССЕ

Рассказ был написан для сборника «1865, 2015. 150 Jahre Wiener Ringstraße. Dreizehn Betrachtungen», подготовленного издательством Metroverlag © 2014.

Когда вам надоест мраморная роскошь Сецессиона и позолоченные лавровые листья его сияющего купола осыплются в вашем мозгу прощальной осенью югендстиля, когда прекрасно-рахитичные фигуры на бетховенском фризе Климта вызовут у вас меланхолию, перетекающую в смутную тревогу за неправильно запаркованную машину, когда соборная площадь, полная китайских и американских туристов, почему-то заставит вас вспомнить чемпионат мира по футболу и проигрыш любимой сборной, а выходящие из собора Святого Стефана японские туристы — о последствиях разрушительного цунами и о не заплаченном в апреле налоге, когда в музее Фрейда у вас внезапно закружится голова и невидимые иголки с психоаналитической деликатностью вопьются в кончики внезапно похолодевших пальцев, когда слово «винершницель», произнесенное немолодым официантом, подбросит вас с классического венского стула и вытолкнет из легендарного кафе с мраморно-слоистыми колоннами и куклой усатого завсегдатая, когда клумбы Шёнбрунна болезненно напомнят об отложенной уже в третий раз встрече с дантистом, а длина Карл-Маркс-Хофа — об оччччччччччччччччччччччччень старом долге старому приятелю, когда борода кучера коляски в сочетании с приторной мелодией вальса, раздающейся из айфона русского туриста, почему-то разбудит в памяти бродячий по Европе призрак коммунизма, которого вы никогда в жизни не встречали, когда вся Вена вдруг покажется вам одним большим гибридом кондитерской и музея с бесконечной армией холодно-вежливых официанток — бросьте все и ступайте на Рингштрассе.

Собственно, я так и делал, когда некоторое время жил в Вене — городе внешне настолько прекрасном, что от этой имперской красоты начинает подташнивать и кружится голова. Слишком красивого не должно быть много, а Вена — именно такая, как праздничный торт с шоколадным Моцартом наверху. Но нельзя же ежедневно объедаться тортом!

Рингштрассе — самая демократическая улица Вены. Этот бульвар всегда распахнут перед любым пешеходом, будь то турист или венец. Он не требует к себе пиетета, не заставляет почтительно шуршать картой города, не претендует на элитарность, не пускает имперскую пыль в глаза. Имперскость остается по краям бульвара. По нему ходят трамваи, ездят велосипедисты. Здесь растут деревья, валяются окурки и бутылочки фруктового шнапса. Рингштрассе не даст вам возможности заблудиться, потеряться. Широкая и бесконечная, она долго тянется, и хотя носит название «кольца», таковым по-настоящему не является, прерываясь речной набережной. В этом тоже демократизм — отсутствие закольцованности, замкнутости и жесткости: кольцо разрывается рекой. Прошелся по «кольцу», сверни на набережную, купи в киоске мороженое и иди вдоль быстрого неширокого канала, любуясь мутноватой водой. Здесь у воды катаются на роликах студенты, гуляют с собаками дамы, лежат в лужах мочи бомжи. Если наскучит река — сверни направо, пройдись переулками и выйдешь к массивному зданию МАКа, Музею прикладного искусства. И здесь снова начнется эта улица — Рингштрассе. Она широка и нетороплива, как река. По ней, как и по реке, можно скользить бесцельно на лодочке своей судьбы, занесшей тебя в этот роскошный город. Сплавляться, грести, грести, не обращая внимания на прохожих и проплывающие по бокам достопримечательности. Они вас не остановят, не потребуют причалить, не полезут в душу со своей историей, датами и персоналиями, позволяя себе лишь проплывать мимо. Захотите — приближайтесь, положите на их мрамор или гранит свою ладонь, почувствуйте многозначительное молчание имперского сердца. О, это тишина умершего тела государства, роскошный покой Габсбургов!

— Wiener Blut! Wiener Blut! — радостно поют мраморные скульптуры и колонны.

Read more...Collapse )
.

Dec. 2nd, 2013

ibsorath

"Теллурия" и "Голубое Сало"

Вот я тут перечитал на днях "Голубое Сало", и обратил внимание - в той части романа, которая "про будущее", есть много пересечений с миром "Теллурии" - живородящие обои и меха, материал мормолон (там он, правда, "мармолон"), подвижные pro-татуировки и т.п. То есть в некотором смысле это та же вселенная, что и в "Теллурии" (да и хронологически тоже, какой там - 2068 что ли год?)

В связи с этим в порядке фантазии такая вот идея. Как мы знаем, по "официальной версии" большая часть "Сала" - начиная с появления землеёбов и, конечно, вся "альтернативная Москва" - это сон клонированного Сталина, заканчивающийся в тот момент, когда он вспомнил про грушу.

Ну вот, теперь мне нравится думать, что это даже не сон, а трип, сами понимаете, какой. Теллур примерно так и должен работать, мне кажется.

Nov. 19th, 2013

jewsejka

Владимир Сорокин (фотография)

.


Владимир Сорокин

Главный представитель концептуальной прозы, въедливый вивисектор языка русских литературных классиков из школьной программы и площадной брани, Сорокин на протяжении 1990-х публиковал свои бытовые пьесы с уморительными монологами типа «Я — пробкина спичка, живу за плинтусом в старом углу» («Пельмени») и соц-артовские романы («Очередь») в малотиражных специализированных журналах вроде «Искусства кино». На исходе десятилетия с фантастическим романом «Голубое сало» он совершил переход из категории трудных авторов в категорию создателей бестселлеров, как обозначил этот этап его творчества русский Vogue в 1999 году. Для съемки Сорокина в Москву был выписан именитый фотограф лорд Сноудон, муж сестры британской королевы Елизаветы II. Среди мраморных скульптур в парке Центрального дома художника Сорокин не мешкая выбрал генсека Л.И.Брежнева.

Фото: Snowdon, 1999.

«Vogue. Спецвыпуск Russia in Vogue 2013»
.

Apr. 6th, 2013

jewsejka

Владимир Георгиевич по-японски...

.

.

Mar. 29th, 2012

jewsejka

Владимир Сорокин НОРМА, ТРИДЦАТАЯ ЛЮБОВЬ МАРИНЫ, ГОЛУБОЕ САЛО, ДЕНЬ ОПРИЧНИКА, САХАРНЫЙ КРЕМЛЬ




Владимир Сорокин
НОРМА
ТРИДЦАТАЯ ЛЮБОВЬ МАРИНЫ
ГОЛУБОЕ САЛО
ДЕНЬ ОПРИЧНИКА

САХАРНЫЙ КРЕМЛЬ


сборник

издательство: "Астрель", 2012 год
твёрдый переплёт, 1312 стр.

тираж: 3.000 экз.
ISBN 978-5-271-37192-9
.

Dec. 31st, 2010

jewsejka

Колонка Владимира Сорокина на сайте проекта "Сноб" завершена // 2009-2010 гг.



  1. Подмалёвочка (18 мая 2009 года)
  2. Кушать подано! (25 мая 2009 года)
  3. Смешная история(2 июня 2009 года)
  4. Шахматы и жизнь (9 июня 2009 года)
  5. Внос (16 июня 2009 года)
  6. Литературщина (23 июня 2009 года)
  7. Дом и дома (30 июня 2009 года)
  8. Подмосква. Детство в семи эпизодах (7 июля 2009 года)
  9. Вот и закопали Лунного Майкла… (14 июля 2009 года)
  10. Подстрочник (21 июля 2009 года)
  11. Роботы (28 июля 2009 года)
  12. Москва (4 августа 2009 года)
  13. Россия и бронтозавры (11 августа 2009 года)
  14. Кино (18 августа 2009 года)
  15. Булимия (25 августа 2009 года)
  16. Водка (1 сентября 2009 года)
  17. Бренды (8 сентября 2009 года)
  18. Мордодержавие (15 сентября 2009 года)
  19. Футбол (22 сентября 2010 года)
  20. Жизнь на льду (29 сентября 2010 года)
  21. Иван (6 октября 2009 года)
  22. Время и место (13 октября 2009 года)
  23. Не всегда готов! (20 октября 2009 года)
  24. Пинг-понг (28 октября 2009 года)
  25. Путём Живаго (2 ноября 2009 года)
  26. Lutefisk (9 ноября 2009 года)
  27. Аффтаматиzм жiзни zaebaлл… (17 ноября 2009 года)
  28. Underground (24 ноября 2009 года)
  29. Царь и режиссеры (1 декабря 2009 года)
  30. Литераторы + Алкоголь (9 декабря 2009 года)
  31. Лакуны времени (15 декабря 2009 года)
  32. Мороз (22 декабря 2009 года)
  33. Вода, которую мы пьем (13 января 2010 года)
  34. Знакомая музыка опричнины (20 января 2010 года)
  35. Завтрак (27 января 2010 года)
  36. Вертикальновластный театр (3 февраля 2010 года)
  37. Низкие звуки (11 февраля 2010 года)
  38. Дым из ушей (17 февраля 2010 года)
  39. Рок впервые (24 февраля 2010 года)
  40. Дивный новый мир (3 марта 2010 года)
  41. Пуще неволи (10 марта 2010 года)
  42. Мусор (17 марта 2010 года)
  43. Между (24 марта 2010 года)
  44. Главное блюдо (31 марта 2010 года)
  45. Масло (7 апреля 2010 года)
  46. Пыль (14 апреля 2010 года)
  47. Встреча (21 апреля 2010 года)
  48. Границы уюта (28 апреля 2010 года)
  49. Роман десятилетия (13 октября 2010 года)
  50. Модернизация гротеска (19 октября 2010 года)
  51. Автотолкалище (26 октября 2010 года)
  52. Блакитне сало (2 ноября 2010 года)
  53. Неснимаемое (9 ноября 2010 года)
  54. Это сладкое слово «антисоветчик» (16 ноября 2010 года)
  55. Города небывалые (25 ноября 2010 года)
  56. Симбиоз с потерей личности (30 ноября 2010 года)
  57. Кто напишет «Раковый корпус»? (9 декабря 2010 года)
  58. Первомат (22 декабря 2010 года)
  59. С Новым! (31 декабря 2010 года)




.

Nov. 3rd, 2010

jewsejka

Владимир Сорокин (комментарий) // "Сноб", 3 ноября 2010 года


Мария Генкина

Владимир Сорокин: Мои деревенские тетушки из Калужской губернии, когда я у одной из них на огороде увидел такой же роскошный куст конопли, сказали, что часто толкли свежую коноплю в ступке и добавляли к вареной картошке как приправу. "Так смачнее", — сказали.  Этот разговор состоялся году в 74-ом. То есть — была такая традиция.
.

Nov. 2nd, 2010

jewsejka

Владимир Сорокин // "Сноб", 2 декабря 2010 года

 


БЛАКИТНЕ САЛО

Идея сия возникла в достопамятном 1999-м в застольном разговоре с тогдашним моим издателем Сашей Ивановым. Речь шла о моем романе «Голубое сало», не так давно вышедшем в Ad Marginem и вызвавшем адекватную (и не очень) реакцию читающей (и не очень) публики.


Read more...Collapse )
.

Oct. 22nd, 2010

jewsejka

Владимир Сорокин КУХНЯ (рассказ из сборника МОНОКЛОН, 2010)


Владимир Сорокин МОНОКЛОН

Владимир Сорокин
КУХНЯ
рассказ

Read more...Collapse )
.

Oct. 21st, 2010

jewsejka

Владимир Сорокин СМИРНОВ (рассказ из сборника МОНОКЛОН, 2010)


Владимир Сорокин МОНОКЛОН

Владимир Сорокин
СМИРНОВ
рассказ

Борису Соколову

Read more...Collapse )
.

jewsejka

Владимир Сорокин ПУТЁМ КРЫСЫ (рассказ из сборника МОНОКЛОН, 2010)


Владимир Сорокин МОНОКЛОН

Владимир Сорокин
ПУТЁМ КРЫСЫ
рассказ

Ивану Дыховичному

Read more...Collapse )
.

jewsejka

Владимир Сорокин ВОЛНЫ (рассказ из сборника МОНОКЛОН, 2010)


Владимир Сорокин МОНОКЛОН

Владимир Сорокин
ВОЛНЫ
рассказ

Read more...Collapse )
.

jewsejka

Владимир Сорокин ЧЁРНАЯ ЛОШАДЬ С БЕЛЫМ ГЛАЗОМ (рассказ из сборника МОНОКЛОН, 2010)


Владимир Сорокин МОНОКЛОН

Владимир Сорокин
ЧЁРНАЯ ЛОШАДЬ С БЕЛЫМ ГЛАЗОМ
рассказ

Read more...Collapse )
.

jewsejka

Владимир Сорокин ТИМКА (рассказ из сборника МОНОКЛОН, 2010)


Владимир Сорокин МОНОКЛОН

Владимир Сорокин
ТИМКА
рассказ

Read more...Collapse )
.

Oct. 18th, 2010

nik_ignatchenko

Злотников

Небольшое наблюдение.


Зам главного редактора кивнул и заговорил медленно, с деловитой уверенностью:

— ... Онранп кшоншоно Семёнов, Злотников, оанр уогного репортаж. ...

Главный редактор вздрогнул, повернул к нему своё усталое оплывшее лицо:

— Орвн опр е тмир?

Александр Павлович пожал плечами:

— Лога мира вапыек, Сергей Иваныч.
«Норма», часть восьмая «Летучка»

Цитаты из «Очереди» и «Сердец»Collapse )


Обновление от 20:00 18.10.2010: смотрите также в комментариях цитату из «Голубого сала».

Previous 25

июль 2011

November 2019

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com