Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_sorokin,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_sorokin

Categories:

Владимир Сорокин (интервью) // "Welt+", 29. Januar 2019

via ИНОСМИ.ru

Владимир Сорокин


Россия сто лет плетется в хвосте Европы

В беседе с немецкой «Вельт» писатель Владимир Сорокин сравнивает путинскую эру с поздним СССР: застой и усталость. У Сорокина есть квартира в Берлине, но и Россию он покинуть не может, так что живет между двумя странами. Из-за бесчеловечности Советского Союза Россия отстала от Европы, сокрушается писатель. Но, несмотря на критику, он подчеркивает, что никто его не притесняет.

Владимир Сорокин сравнивает путинскую эру с поздним Советским Союзом: застой, усталость, истерический страх перед оппозицией. В беседе он объясняет, почему писатель не имеет права бояться, и как функционирует литературный шаманизм.

В последнем романе Владимира Сорокина «Манарага» работающий нелегально высококлассный повар рассказывает о своих тайных занятиях: по желанию состоятельных клиентов он использует редкие первые издания классиков литературы в качестве топлива во время шикарно обставленных кулинарных ритуалов. «Book'n'Grill» — типично сорокинская идея в духе русской фантастики от Гоголя до Булгакова.

Это типично для родившегося в 1955 году автора: никогда не ясно, говорит ли он о своей антиутопии серьезно или насмехается над людьми, ждущими апокалипсиса. То, что он часто смеется, указывает скорее на последнее. Хотя Сорокин большую часть времени живет в Шарлоттенбурге (район в Берлине — прим. перев.), для нашего разговора в Берлинском доме литераторов он попросил пригласить переводчицу.

Вопросы он понимает без проблем, отвечает на них медленно и продуманно. В особо важных местах он уточняет перевод или вставляет в речь немецкие выражения, например, говоря о еде. В самом конце, уже собираясь позировать для фотографии на улице, он говорит мне кое-что по-немецки, пару утешительных слов на прощанье: «Мы будем продолжать читать и продолжать писать».

— У вас есть квартира в Шарлоттенбурге. Как протекает ваша жизнь между Берлином и Москвой?

— Я живу в двух странах: в стране порядка и в стране беспорядка. Летом и зимой я в Москве, весной и осенью — в Берлине. Я как бы между двумя полюсами магнита, причем точно не могу сказать, какой из полюсов положительный, а какой отрицательный. Это дает мне энергию, необходимую для литературного процесса.

— Почему летом и зимой вы в Москве?

— Я же русский, и если зимой нет снега, то я впадаю в депрессию. В феврале я снова туда поеду. А летом в Берлине мне слишком жарко, и кроме того, слишком много туристов.

— Политическая ситуация играет в таком образе жизни какую-то роль?

— Это просто моя личная форма существования, она не имеет никакого отношения к политике, в России мне пока дают спокойно жить.

— Какой вам видится сегодняшняя ситуация в России? Вы верите еще в возможность преодоления путинского режима?

— В России сегодня застой, страна застряла, как автомобиль в болоте: колеса крутятся, грязь летит во все стороны. Как долго это продлится, не знает никто. Россия — непредсказуемая страна. Общая атмосфера напоминает немного 1983-84 годы — тяжелая экономическая ситуация, все устали от правителей. Тогда тоже никто не знал, что через два-три года произойдут радикальные перемены.

— В эпоху застоя, например, при Хонеккере в ГДР, существовало оппозиционное движение. Сегодня же создается впечатление, что оппозиция в России все время уменьшается.

— Власть предержащие делают все, чтобы запугать противников. Они страдают от своеобразной паранойи, от истерического страха перед любой оппозицией. В то же время постоянно усиливается усталость населения. Причины прежде всего экономические. Это как химический процесс. Если смесь становится слишком насыщенной, то там выпадают кристаллы протеста.

— Как вы думаете, Запад правильно поступает, например, вводя санкции из-за войны на Украине?

— Сегодняшняя ситуация напоминает ту, которая была в начале 80-х годов после введения советских войск в Афганистан. Отношения с Западом очень плохие, Путин и его люди оказались в ситуации, которую в шахматах называют цугцвангом: их позиция плохая, и каждый дальнейший ход сделает ее еще хуже. Западу понадобилось пятнадцать лет, чтобы понять, что это за власть. Но сейчас он это понял.

— Вы только что сказали, что вас самого оставили в покое. Какова ваша роль в русской общественной жизни?

— Пока мне не мешают ни жить, ни работать, но, конечно, случиться может всякое. Еще в советское время, в конфронтации с КГБ, я понял, что у писателя есть только две возможности: или ты пишешь, или ты боишься. Если боишься, то писать не надо. Если же ты пишешь, то нельзя бояться. Tertium non datur — третьего не дано.

— В нулевые годы вас воспринимали как ярого критика путинизма, а ваши сатирические произведения, такие как «Голубое сало» или «День опричника», бросали вызов общественности да и органам юстиции в России. Сегодня же с Путина берут пример по всему миру — от Эрдогана и Трампа до Латинской Америки. Может быть, сегодня ваши произведения стали еще актуальнее?

— Я не публицист и не социолог, я пишу фантастику. В конечном итоге меня больше интересует метафизика, чем политика.

— Трамп и трампизм вас не могут привлечь как литературный материал?

— В принципе все это симптомы начала XXI века. Путин использует ностальгию по советской эпохе, Трамп изображает из себя чисто внешне образец крепкого белого парня, идеал 50-60-х годов, золотого века Америки. Путин презентует населению старые мифы в новой упаковке. Трамп и Путин очень похожи, потому что оба играют на темных сторонах коллективного сознания и таким образом манипулируют им.

— Один из лейтмотивов вашего творчества — конфронтация традиционного и гиперсовременного. Действие «Манараги» происходит в недалеком будущем, в котором печатное слово неожиданно обрело большую ценность: книги служат топливом для декадентского кулинарного тренда «Book'n'Grill». Кроме того, редкие оригинальные издания с помощью «молекулярной техники» становятся массовым товаром, воспроизводимым в любом количестве.

— Действительно, в «Манараге» речь идет о будущем печатной книги, о вопросе, в какой форме книги могут продолжить существование. Я считаю, что имею моральное право написать подобный роман, потому что в нулевые годы мои книги действительно сжигали на площадях, и делали это члены пропутинской молодежной организации «Наши».

— В мире «Манараги» книги утратили свою первоначальную функцию, потому что люди через трансплантаты в мозгу обладают всеми знаниями, накопленными в мире. Если сегодня мы посмотрим на наши смартфоны, то эта фантазия недалека от действительности. Люди вновь разучатся читать?

— Чтение сохранится, но мы входим в эпоху тотальной визуализации. Бумага больше не понадобится. Книги сохранятся, возможно, как дорогой фетиш для любителей старины. Но не исключено, что это только моя личная утопическая версия.

— Еда играет у вас большую роль, при том не только в новом произведении. Рассказчик — высококлассный повар, чье мастерство жарки на пламени горящих книг описывается очень точно, буквально поминутно. Вы сами умеете готовить?

— Да, и очень люблю это делать. Приготовление и подача блюд на стол — нечто очень важное, столь же важное, как эротика. Это занятие завораживает и вдохновляет. Я люблю готовить русские и китайские блюда. Но немецкую голубую форель тоже смогу сделать.

— Дигитализация и клонирование — среди ваших больших тем, в том числе и в эстетическом смысле как имитация голосов и способов повествования. Ваши произведения — постоянный диалог с классиками русской литературы, например, в виде пародий на Чехова или Набокова в «Голубом сале» или «Метели», в которой деревенский роман XIX века вдруг превращается в фантастику. И в «Манараге» есть гротескная история в духе Толстого. Что для вас важнее — низвержение памятников или почтительное отношение к ним?

— Это некая смесь. Новый способ прочтения классики, которой рано или поздно грозит стать музеем. И вот там они будут стоять, эти памятники, покрытые пылью. Я пытаюсь пробудить их к жизни. Это очень индивидуальный процесс, который трудно описать. Я на несколько дней сливаюсь, скажем, с Достоевским, живу его жизнью. Для меня это не пародия, которая должна смешить, моя цель гораздо глубже. Я слишком люблю классиков, чтобы выставлять их на посмешище.

— Вы не считаете это чем-то вроде одержимости? Похожей, например, на состояние, когда в шамана или экстрасенса вселяется дух умершего и начинает через него говорить?

— Да, точно. Это мой личный шаманизм. Я практикую его уже очень давно.

— А такое происходит только с русскими писателями? Вы не смогли бы стать одержимым Прустом или Джойсом?

— Это можно делать только на своем родном языке, даже несмотря на то, что в «Манараге» есть многостраничный пассаж некого «Нео-Заратустры»…

— …на котором жарится кусок мяса сверхчеловека.

— Точно. Существует очень хороший перевод Ницше на русский, который я читал. Прекрасный язык.

— Вы считаете себя оптимистом?

— Я пессимистический оптимист. Можно строить бесконечные фантазии о будущем развитии, но точно предсказать его нельзя. Я думаю, что Европа обладает прочным фундаментом в виде христианской этики, которая вырабатывалась в течение многих столетий. Этот прочный фундамент так просто не разрушить. Под «христианской этикой» я понимаю взаимоотношения между людьми, и тут больших изменений не произошло, в отличие от экономики. Россия же уже сто лет плетется у Европы в хвосте. В XX веке в России была предпринята попытка разрушить человеческое начало, сострадание, религию. Из человека хотели сделать машину. И хотя это полностью сделать не удалось, но отставание от остальной Европы составляет приблизительно сто лет.

— Каких современных авторов вы цените? Вы читаете, например, Мишеля Уэльбека (Michel Houellebecq)?

— Да, конечно. Но я не наблюдаю большого количества выдающихся новых авторов, скорее в этом отношении сейчас застой. Есть писатели, которые меня интересуют: например, Кристиан Крахт (Christian Kracht), Брет Истон Эллис (Bret Easton Ellis) и Джонатан Литтелл (Jonathan Littell). «Гламорама» Эллиса великолепна. Что касается литературы, то тут я наркоман, предпочитающий тяжелые наркотики, такие как Кафка или Набоков, а таких авторов сейчас как раз и нет. Ну а если пока нет новых звезд, то надо радоваться свету, еще льющемуся на нас со звезд старых.

Беседовал Рихард Кэммерлингс
Tags: интервью
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments