?

Log in

No account? Create an account

Previous 25

Jun. 10th, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин (фотографии)

Владимир Сорокин

На отдыхе в Кясму, 1983


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Андрей Монастырский и Владимир Сорокин. Кясму, 1983


Владимир Сорокин

В галерее APTART. Москва, 1983



Владимир Сорокин

Владимир Сорокин. Москва. Из серии Георгия Кизевальтера «Любишь меня, люби мой зонтик», 1984


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин на Киевогорском поле. Московская область, 1984


Владимир Сорокин

Андрей Монастырский, Сергей Летов, Владимир Сорокин и Елена Романова на Киевогорском поле. Московская область, 1984


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин, Ирина Сорокина, Иван Чуйков, Елена Курляндцева на прогулке по реке Москве, организованной Клубом авангардистов, 1987


Владимир Сорокин

Комната Владимира Сорокина. Москва, 1987


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Акция «Пароход-87»


Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Акция группы «Коллективные действия» «Перемещение зрителей». Московская область, Киевогорское поле, 1989

jewsejka

Владимир Сорокин (видео)

jewsejka

// «Buro 24/7», 6 июня 2019 года

Владимир Сорокин


Осенью выйдет документальный фильм о Владимире Сорокине

Биография важного русского писателя современности.

3 сентября состоится презентация документального фильма «Сорокин Трип». В ней примут участие авторы ленты — Антон Желнов и Юрий Сапрыкин, а также главный герой — писатель Владимир Сорокин.

«Сорокин Трип» — это первый документальный фильм о предельно значимой фигуре в русской современной литературе. В ней писатель рассказывает о детстве в подмосковном рабочем поселке, жизни в мастерских подпольных художников, преследованиях со стороны КГБ, любви к русской литературе и космическому холоду. Съемки фильма проходили в 2019 году в Берлине и Москве.

Над картиной работал Антон Желнов, снявший в соавторстве с Николаем Картозией фильм о поэте Иосифе Бродском («Бродский не поэт») и писателе Саше Соколове («Саша Соколов. Последний русский писатель»). Также он выпустил документалку о художниках Илье и Эмилии Кабаковых («Бедные люди. Кабаковы»).

12 сентября «Сорокин Трип» выйдет в общероссийский прокат.

May. 17th, 2019

jewsejka

Анонс встречи с Владимиром Сорокиным // St. Johann in Tirol, 13 июня 2019 года

Lesung: Vladimir Sorokin

Der russische Schriftsteller Vladimir Sorokin liest aus seinem Roman "Manaraga".

Ein dystopischer Roman der Extraklasse: Der Meisterkoch Geza frönt einer neuen Mode, Book'n'Grill. Im Jahr 2037 werden Bücher nicht mehr gelesen, geschweige denn gedruckt, sie dienen als Brennmaterial für exklusive Speisen. Der Gipfel der Dekadenz und Ignoranz - und Ausgangspunkt für ein groteskes Sprachfeuerwerk à la Sorokin.

Lesung und Gespräch in Russisch und Deutsch

Gespräch und Moderation: Susanne Scholl, Journalistin und langjährige ORF-Korrespondentin in Moskau

Einlass 18.30h
Beginn 19.30h

Eintritt: 14,00 € / 12 € für Mitglieder

Reservierung und Information: info@literaturverein.at

Wann: Do, 13.06.2019 - 19:30
Wo: Alte Gerberei, Ledergasse 3, 6380 St. Johann in Tirol
Zusatzinfo: Gebühr laut Aushang
Veranstalter: Literaturverein Lesewelt St. Johann

Links
http://www.literaturverein.at/
http://www.alte-gerberei.at/

jewsejka

Анонс встречи с Владимиром Сорокиным // Stuttgart, 19 июля 2019 года

Manaraga: Book’n’Grill — Vladimir Sorokin
(Lesung, Gespräch und Barbecue)

Freitag, den 19. Juli 2019
Beginn: 19:30 Uhr

Literaturhaus Stuttgart
Breitscheidstr. 4, 70174 Stuttgart

Ticketpreise: ab 10,00 EUR und Ermäßigungen

May. 16th, 2019

jewsejka

Владимир Георгиевич по-венгерски...

Владимир Сорокин


Vlagyimir Szorokin «A fehér négyzet» / fordító: M. Nagy Miklós // Budapest: «Gondolat Kiadó», 2019, kartonált, 202 oldal, ISBN: 978 963 693 895 6

May. 3rd, 2019

jewsejka

Анонс встречи с Владимиром Сорокиным // Salzburg, 9 мая 2019 года

Владимир Сорокин


Mai-Juni 2019 im Literaturhaus Salzburg:

DIE VERMESSUNG EUROPAS

Programm:

<...>

Donnerstag, 9. Mai — 19:30 Uhr

TERROR : TABU

Vernissage mit Vladimir Sorokin & Yaroslav Schwarzstein "Das Buch der Opritschniks", Moderation: Wladimir Velminski

Bei der Vernissage der Ausstellung [siehe unten] treffen der russische Autor Vladimir Sorokin (*1955) und der in Deutschland lebende russische Künstler Yaroslav Schwarzstein (*1975) aufeinander — lesen und diskutieren über Russland gestern und heute, über Literatur, Sprache, Kunst und Europa. Und Sorokin liest aus seinem satirischen anti-utopischen Roman „Der Tag des Oprtischniks“ (2008), in dem die Welt des russischen Mittelalters und eines neureichen Russlands des Jahres 2027 in eins gesetzt und so ein Psychogramm der Putin-Epoche gezeichnet wird.

<...>

jewsejka

Владимир Георгиевич по-шведски...

Владимир Сорокин


Vladimir Sorokin «Manaraga : Mästerkockens dagbok» / översättare: Ben Hellman // Stockholm: «Norstedts», 2019, inbunden, 208 s., ISBN: 978-91-1-308251-6

Utgivningsdatum: 2019-08-08

Apr. 12th, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин (фотография)

Владимир Сорокин

Emmanuel Quidet @EQuidet (08.02.2019): Rencontre avec l’écrivain contemporain russe Vladimir #Sorokine, son éditrice (#EditionsNouveauxAngles ) Anne #Coldefy et le directeur du ⁦@CourrierRussie⁩ ⁦@jcgalli⁩

Apr. 11th, 2019

alex_moma

Когда-то ведь даже МК был относительно приличным изданием:

Read more...Collapse )

Apr. 6th, 2019

jewsejka

// издательство "Corpus", 4 апреля 2019 года

В работе: новый сборник Владимира Сорокина

В издательстве Corpus готовится к выходу сборник эссе одного из самых известных и влиятельных современных писателей России, лауреата премий "Народный Букер", "Нос", "Либерти", премии Андрея Белого и второй премии "Большая книга" Владимира Сорокина. Книга выйдет в серии "Весь Сорокин".

Название сборника – "Нормальная история". Более тридцати текстов, балансирующих между рассказом, притчей, философским раздумьем, историческим исследованием и еще целым ворохом жанров, как это всегда и бывает у Сорокина. Но направляющим вектором все-таки было выбрано эссе. Список вопросов, освещаемых в этой «нормальной истории» ненормального времени, необычайно широк. От московских пробок до размышлений, почему литература нуждается в ярости, от обычного меню, заказываемого Гиляровским в мрачном хитровском притоне "Каторга" до путевых заметок о Норвегии, где с хвоста самолета сурово и насторожено смотрит Эдвард Мунк, от рассказа о создании "Нормы" до анализа творчества Дмитрия Пригова. Но, главное, в текстах безошибочно угадывается уникальная сорокинская интонация. Выход сборника запланирован на август 2019 года.

Mar. 23rd, 2019

jewsejka

Дмитрий Быков (фрагменты радио-эфира) // "Эхо Москвы", 22 марта 2019 года

Дмитрий Быков в программе ОДИН:

«Образ эпохи в литературе XX–XXI веков».

Как ни странно, Лимонов. «Дисциплинарный санаторий», «Укрощение тигра в Париже», «Убийство часового», наверное. Дело в том, что образ эпохи возникает у человека, который не боится задаваться последними вопросами. Лимонов не боится, и в этом его такое своеобразное величие. Он действительно создал пусть и очень субъективный, но все же портрет эпохи. Не такой лубочный, не такой раешный, как у Проханова. Интересный образ эпохи в романе Сорокина «Сердца четырех», хотя там, мне кажется, все-таки некоторый перебор по части изобразительных средств. Они настолько эпатирующие, что мешают видеть изящную сюжетную конструкцию.

<...>

«Я часто слышу дифирамбы в адрес писателя Сорокина, но я ни его творчество, ни стиль категорически не принимаю. Чем его произведения ценны для вас?»

Очень многим ценны. Великолепной стилизацией, он гениальный стилизатор, замечательный пародист. Он очень чувствует дух эпохи и предсказывает замечательно. И «День опричника» (хотя это достаточно вторичное произведение по отношению к «Князю Серебряному» Толстого) замечательный текст. Кроме того, мне как-то весело его читать. Он меня освобождает, раскрепощает. Многое у меня вызывает раздражение, противодействие, но я признаю его масштаб.

<...>

«Как вы относитесь к сорокинскому роману «Роман»?»

«Роман» — это интересный литературный эксперимент, мне кажется, довольно половинчатый. Это такая попытка проследить, что ли, опять-таки, происхождение русской революции из русской литературы. Но это именно эксперимент стилистический прежде всего, замечательный. Довольно загадочное произведение, но, к сожалению, это все уже было. Уже был шеститомный роман Пантелеймона Романова «Русь», и это очень интересно, что роман Романова впоследствии превратился в «Роман» Сорокина. «Русь» — это уже энциклопедия всех штампов дворянской прозы, поданной, кстати, с огромной иронией. Помню, я матери на летние каникулы (чтобы просто было ей что почитать) купил в «Букинисте» этот роман, на нее он особого впечатления не произвел, а я, что называется, поневоле зачитался. Я стал это читать, нашел продолжение, мне жутко это понравилось. Я увидел в этом зародыш сорокинского «Романа».

Mar. 7th, 2019

jewsejka

DEN OPRIČNÍKA




DEN OPRIČNÍKA
Ruská bylina z budoucností, která nebezpečně připmíná současnost.
Podle románu Vladimira Sorokina.

Překlad: Libor Dvořák
Režie a dramaturgie: Ivo Kristián Kubák a Marie Nováková
Hrají: Vladimír Benderski a Adam Langer
Scénografie: Eva Matoušová
Kostýmy: Anna Hrušková
Hudba: Myko
Light design: Ondřej Růžička
Choreografie: Zuzana Zizoe Veselá
Video: OKOfilm

Feb. 25th, 2019

jewsejka

// Сатирическое издание ИА «Панорама»

Писатель Сорокин возьмется за детскую литературу

Писатель Владимир Сорокин начнет писать книги для детей. О таком решении он объявил на пресс-конференции в Москве.

«Учитывая, сколько моих книг становились практически пророческими, я решил взять на себя достаточно ответственную миссию — готовить сегодняшних детей к реалиям 2040-2050-х годов. Думаю, приблизительно так. Поколение, которое намерено возмужать в 2020-е и 2030-е, может читать «День опричника», — сказал он.

Сорокин также рассказал о подробностях сюжета новой книги, предназначенной для детей от 8 до 12 лет. В романе «Плиоценовый фаллос» речь пойдет о юном геологе, который во время экспедиции на Алтай обнаруживает подземный город с людьми-арахнидами, подконтрольными эфемерным созданиям из недр Земли, сотканным из воспоминаний о живых богах. Объединившись со своим взрослым гомосексуальным партнером, потомственным литовским боярином Юргенсом Лукастасом, он планирует дать бой готовящемуся под землёй нашествию на Русь, однако выясняет, что врагов не победить без кибернетического перерождения. Параллельная линия сюжета посвящена печнику, работающему в огромной неназванной немецкой корпорации и охраняющему в дворницкой тайное святилище бога Бахуса. Столкнутся ли персонажи романа и сможет ли главный герой справиться с хтоническим экстазом ритуала трансформации, российские дети узнают уже в следующем году.

Борис Гонтермахер // Сатирическое издание ИА «Панорама», 16 июля 2018 года






Владимир Сорокин «Плиоценовый фаллос»

В июле прошлого года классик современной русской литературы Владимир Сорокин объявил о том, что начнёт писать и для детей. Вашему вниманию представляется новая веха творчества маэстро — роман «Плиоценовый фаллос», предназначенный для читателей до 12 лет.

В романе проходят две сюжетные линии. В первой из них юный геолог Петруша и его партнёр боярин Юстас открывают подземный город людей-арахнидов. Во второй линии безымянный дворник становится хранителем тайного святилища бога Бахуса.

Московская ассоциация учителей литературы уже дала книге лучшие оценки, порекомендовав её для внеклассного и каникулярного чтения. В романе читатели найдут не только захватывающий сюжет, но и готические иллюстрации, а также ценные комментарии самого автора.

Максим Фрейденберг // Сатирическое издание ИА «Панорама», 24 февраля 2019 года

Feb. 23rd, 2019

jewsejka

Владимир Георгиевич по-французски...

Владимир Сорокин


Vladimir Sorokine «Manaraga» / traduit du russe par Anne Coldefy-Faucard
// Paris: «Les Éditions de l'Inventaire», 2019, 256 p., ISBN: 978-2-35597-038-2

Feb. 15th, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин // «The Insider», 14 февраля 2019 года



Владимир Сорокин: «Перформанс «Дау» удался, Постсовок вставил Совку. Но я предпочитаю кино»

На этой неделе в Париже завершается премьерный показ фильма-хэппенинга «Дау», снятого Ильей Хржановским по мотивам биографии Льва Ландау. Изначально планировалось, что фильм будет снят по сценарию Владимира Сорокина, но режиссер изменил концепцию и превратил съемки фильма в хэппенинг, длящийся несколько лет, в течение которых актеры жили на съемочной площадке (в «Институте») под постоянным наблюдением камер. В итоге получилось 13 фильмов и ряд сериалов, смонтированных из 700 часов отснятого на 35 мм киноматериала. Владимир Сорокин посмотрел один из фильмов и поделился с The Insider своими впечатлениями.

Все начиналось с «нормального» кинопроекта, истории советского физика Ландау на фоне декораций ХХ века. Фигура была вполне знаковая для века и кинематографичная, поэтому Илья и обратил на нее внимание. Мне было интересно. Забавно, что в институте нам читал физику ученик Ландау, который пытался по-своему копировать гротескную манеру поведения своего учителя. Увы, он был еще и алкоголиком, приходил иногда совершенно пьяный на лекции. Потом его выгнали. Я написал, на мой взгляд, вполне приличный сценарий про гениального физика-фрика Дау и окружающий его сумасшедший ХХ век. Даже пришлось кое-что вспомнить из курса физики. Но Илья уже тогда уходил от кинематографа в социальную антропологию, это началась со второй части нашего фильма «4», когда старухи из деревни Шутилово забрались к нему в душу. Он стал просить что-то переделывать в сценарии, это было несколько раз, но на каком-то этапе я перестал понимать, что он, собственно, хочет. Спросил: Илья, объясните, что вы хотите? Он ответил: я хочу, чтобы там было вот, ну это, как бы… вообще ВСЁ! Тогда я сказал: Илья, это не ко мне. ВСЁ — я не могу. На том и расстались.

Илья стал сам работать над сценарием, потом кого-то еще привлек. Затем он нашел деньги, запустился с проектом, построил институт в Харькове, как-то позвонил, рассказал о грандиозности замысла, перечислил известных людей, готовых у него сняться, предлагал и мне в этом поучаствовать. Я честно ответил, что наряжаться в одежду сталинских времен и играть в Совок не буду, я пожил в нем и описал его, этого достаточно. Иногда мы виделись где-то, Илья рассказывал, что творится в «институте». Собственно, его интересовала только человеческая ситуация там: кто из известных людей приехал, как там живут, пьют и едят, какой внутренний распорядок, кто ушел со скандалом, кто впал в истерику, у кого с кем роман, и т. д. О кино речь как бы не очень шла. Потом я узнал, что все уже отснято на десятки камер, «институт» разрушили. Илья надолго замолчал. Мы увиделись в Лондоне, он поведал, что идет сложный монтаж, что все монтажеры во время работы изолированы в отдельных кабинетах, общаться между собой не имеют права, это строго контролируется, ключи от кабинетов Илья носит с собой. Я предложил ему снять и фильм о поведении монтажеров, но он не услышал. И пару лет назад вдруг возник в Берлине со сломанной ногой, на костылях, полный планов на премьеру. Ортопедический сапог на сломанной ноге, естественно, был выкрашен золотой краской. Илья фонтанировал идеями и громкими именами, рассказывал о новой Берлинской Стене. Готовилось нечто грандиозное. Лучшие представители человечества должны были собраться на премьере и содрогнуться. Он предлагал посмотреть материал, но для этого надо было ехать на несколько дней в Лондон, а времени тогда не было. Потом он опять исчез на год. Из немецкой печати я узнал, что Берлин отказался строить новую Стену. Похоже, по этическим соображениям. Немцы крайне осторожны со своим прошлым. Как сказала знакомая немка: «Я эту стену уже видела». Но в берлинском театре Горького начались закрытые показы «Дау». Меня пригласили, когда уже команда готовилась к отъезду.

В пустом кинотеатре я один полтора часа смотрел материал о жизни в «институте»: знакомые и не очень постсоветские люди, одевшись в одежду сталинского времени, «отождествлялись с эпохой». У кого получалось, у кого не очень. Нанятые Ильей отставные гебисты сильно переигрывали, демонстрируя свою генетическую ненависть к гнилым интеллигентам. Молодые жены сталинских профессоров в шубах и с мундштуками несли вдохновенную отсебятину на языке XXI века. Мелькнула Вита Михайлова в боа, рассказавшая о маленьких лошадках из моей «Метели». Merci, Виточка. И дальше? То же самое: импровизация, ретро-костюмы, сапоги, чернильницы, а речи вполне себе сегодняшние. Сидя в пустом зале, задал себе вопрос: от чего я должен здесь получать удовольствие? Постсовки играют в Совок. Играют по-разному: серьезно и не очень. Это перформанс, а не кино. У Германа в «Хрусталеве» и «Лапшине» был настоящий Совок, не игрушечный. И это было кино. Здесь же совсем другая задача, скорее из области современного искусства. Я это понял и оценил. Хватило полутора часов. Вышел из зала, попросил помощницу Ильи (сам он находился в Лондоне) показать другой кусок, поинтересней. Был наслышан о брутальности, порносценах. Пришел ответ из Лондона: если скучно, лучше вообще не смотреть. То есть это надо было еще и правильно смотреть! Снимает ли Илья фильм о смотрящих проект? Еще один перформанс… На письмо, где я снова попросил показать чего-нибудь покруче девушек с мундштуками, придурковатых профессоров и ужжжжжасных гебистов, автор не ответил. Обиделся. Что ж, имеет право. Хотя, напрасно, как мне кажется…

Зато разные люди поделились своими впечатлениями от увиденного. Основной отзыв: замах грандиозный, на выходе — неоднозначное. Кто-то был в восторге. Кто-то морщился. Один сказал: «Илья сошел с ума, растворившись в телесности». То же самое он говорил про финал фильма «4»: «Растворился в старухах». Знакомый режиссер высказался метафорически: «Не знаю насчет вклада «Дау» в кинематограф, но Илья вырыл труп Совка и забил в него осиновый кол. За это ему спасибо!» Согласен. Главная идея перформанса так и прочитывается. Началась шумная премьера в Париже. Рассмешила обида зрителей на бардак с показом материалов. Господа, на сцене Постсовок вставляет Совку со стонами, слезами и руганью, а в зрительном зале должен быть абсолютный порядок с попкорном и кондиционером?!

В общем, судя по шуму вокруг, социо-антропо-феноменологический перформанс «Дау» удался. Постсовок вставил Совку.

Браво, Илья!

Но я все-таки предпочитаю кино.

Feb. 12th, 2019

jewsejka

Владимир Георгиевич по-турецки...

Владимир Сорокин


Vladimir Sorokin «Tipi» / çevirmen: Ergin Altay
// Ankara: «Can Yayınları», 2019, ciltsiz, 200 s., ISBN 9789750739811

jewsejka

Анонс встречи с Владимиром Сорокиным // Mainz, 27. April 2019

Lesung und Gespräch mit Wladimir Sorokin

27. April 2019 — Samstag — 19:30 Uhr

Zum Vormerken: Lesung und Gespräch mit dem zeitgenössischen Wladimir Sorokin in der neuen Spielstätte des Staatstheaters, im alten Karstadt-Gebäude.

Sorokins als Trilogie angelegte Romane Ljod — das Eis, Bro und 23000 werden an einem Abend im Staatstheater Mainz aufgeführt.

Feb. 1st, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин (интервью) // "Welt+", 29. Januar 2019

via ИНОСМИ.ru

Владимир Сорокин


Россия сто лет плетется в хвосте Европы

В беседе с немецкой «Вельт» писатель Владимир Сорокин сравнивает путинскую эру с поздним СССР: застой и усталость. У Сорокина есть квартира в Берлине, но и Россию он покинуть не может, так что живет между двумя странами. Из-за бесчеловечности Советского Союза Россия отстала от Европы, сокрушается писатель. Но, несмотря на критику, он подчеркивает, что никто его не притесняет.

Владимир Сорокин сравнивает путинскую эру с поздним Советским Союзом: застой, усталость, истерический страх перед оппозицией. В беседе он объясняет, почему писатель не имеет права бояться, и как функционирует литературный шаманизм.

В последнем романе Владимира Сорокина «Манарага» работающий нелегально высококлассный повар рассказывает о своих тайных занятиях: по желанию состоятельных клиентов он использует редкие первые издания классиков литературы в качестве топлива во время шикарно обставленных кулинарных ритуалов. «Book'n'Grill» — типично сорокинская идея в духе русской фантастики от Гоголя до Булгакова.

Это типично для родившегося в 1955 году автора: никогда не ясно, говорит ли он о своей антиутопии серьезно или насмехается над людьми, ждущими апокалипсиса. То, что он часто смеется, указывает скорее на последнее. Хотя Сорокин большую часть времени живет в Шарлоттенбурге (район в Берлине — прим. перев.), для нашего разговора в Берлинском доме литераторов он попросил пригласить переводчицу.

Вопросы он понимает без проблем, отвечает на них медленно и продуманно. В особо важных местах он уточняет перевод или вставляет в речь немецкие выражения, например, говоря о еде. В самом конце, уже собираясь позировать для фотографии на улице, он говорит мне кое-что по-немецки, пару утешительных слов на прощанье: «Мы будем продолжать читать и продолжать писать».

— У вас есть квартира в Шарлоттенбурге. Как протекает ваша жизнь между Берлином и Москвой?

— Я живу в двух странах: в стране порядка и в стране беспорядка. Летом и зимой я в Москве, весной и осенью — в Берлине. Я как бы между двумя полюсами магнита, причем точно не могу сказать, какой из полюсов положительный, а какой отрицательный. Это дает мне энергию, необходимую для литературного процесса.

— Почему летом и зимой вы в Москве?

— Я же русский, и если зимой нет снега, то я впадаю в депрессию. В феврале я снова туда поеду. А летом в Берлине мне слишком жарко, и кроме того, слишком много туристов.

— Политическая ситуация играет в таком образе жизни какую-то роль?

— Это просто моя личная форма существования, она не имеет никакого отношения к политике, в России мне пока дают спокойно жить.

— Какой вам видится сегодняшняя ситуация в России? Вы верите еще в возможность преодоления путинского режима?

— В России сегодня застой, страна застряла, как автомобиль в болоте: колеса крутятся, грязь летит во все стороны. Как долго это продлится, не знает никто. Россия — непредсказуемая страна. Общая атмосфера напоминает немного 1983-84 годы — тяжелая экономическая ситуация, все устали от правителей. Тогда тоже никто не знал, что через два-три года произойдут радикальные перемены.

— В эпоху застоя, например, при Хонеккере в ГДР, существовало оппозиционное движение. Сегодня же создается впечатление, что оппозиция в России все время уменьшается.

— Власть предержащие делают все, чтобы запугать противников. Они страдают от своеобразной паранойи, от истерического страха перед любой оппозицией. В то же время постоянно усиливается усталость населения. Причины прежде всего экономические. Это как химический процесс. Если смесь становится слишком насыщенной, то там выпадают кристаллы протеста.

— Как вы думаете, Запад правильно поступает, например, вводя санкции из-за войны на Украине?

— Сегодняшняя ситуация напоминает ту, которая была в начале 80-х годов после введения советских войск в Афганистан. Отношения с Западом очень плохие, Путин и его люди оказались в ситуации, которую в шахматах называют цугцвангом: их позиция плохая, и каждый дальнейший ход сделает ее еще хуже. Западу понадобилось пятнадцать лет, чтобы понять, что это за власть. Но сейчас он это понял.

— Вы только что сказали, что вас самого оставили в покое. Какова ваша роль в русской общественной жизни?

— Пока мне не мешают ни жить, ни работать, но, конечно, случиться может всякое. Еще в советское время, в конфронтации с КГБ, я понял, что у писателя есть только две возможности: или ты пишешь, или ты боишься. Если боишься, то писать не надо. Если же ты пишешь, то нельзя бояться. Tertium non datur — третьего не дано.

— В нулевые годы вас воспринимали как ярого критика путинизма, а ваши сатирические произведения, такие как «Голубое сало» или «День опричника», бросали вызов общественности да и органам юстиции в России. Сегодня же с Путина берут пример по всему миру — от Эрдогана и Трампа до Латинской Америки. Может быть, сегодня ваши произведения стали еще актуальнее?

— Я не публицист и не социолог, я пишу фантастику. В конечном итоге меня больше интересует метафизика, чем политика.

— Трамп и трампизм вас не могут привлечь как литературный материал?

— В принципе все это симптомы начала XXI века. Путин использует ностальгию по советской эпохе, Трамп изображает из себя чисто внешне образец крепкого белого парня, идеал 50-60-х годов, золотого века Америки. Путин презентует населению старые мифы в новой упаковке. Трамп и Путин очень похожи, потому что оба играют на темных сторонах коллективного сознания и таким образом манипулируют им.

— Один из лейтмотивов вашего творчества — конфронтация традиционного и гиперсовременного. Действие «Манараги» происходит в недалеком будущем, в котором печатное слово неожиданно обрело большую ценность: книги служат топливом для декадентского кулинарного тренда «Book'n'Grill». Кроме того, редкие оригинальные издания с помощью «молекулярной техники» становятся массовым товаром, воспроизводимым в любом количестве.

— Действительно, в «Манараге» речь идет о будущем печатной книги, о вопросе, в какой форме книги могут продолжить существование. Я считаю, что имею моральное право написать подобный роман, потому что в нулевые годы мои книги действительно сжигали на площадях, и делали это члены пропутинской молодежной организации «Наши».

— В мире «Манараги» книги утратили свою первоначальную функцию, потому что люди через трансплантаты в мозгу обладают всеми знаниями, накопленными в мире. Если сегодня мы посмотрим на наши смартфоны, то эта фантазия недалека от действительности. Люди вновь разучатся читать?

— Чтение сохранится, но мы входим в эпоху тотальной визуализации. Бумага больше не понадобится. Книги сохранятся, возможно, как дорогой фетиш для любителей старины. Но не исключено, что это только моя личная утопическая версия.

— Еда играет у вас большую роль, при том не только в новом произведении. Рассказчик — высококлассный повар, чье мастерство жарки на пламени горящих книг описывается очень точно, буквально поминутно. Вы сами умеете готовить?

— Да, и очень люблю это делать. Приготовление и подача блюд на стол — нечто очень важное, столь же важное, как эротика. Это занятие завораживает и вдохновляет. Я люблю готовить русские и китайские блюда. Но немецкую голубую форель тоже смогу сделать.

— Дигитализация и клонирование — среди ваших больших тем, в том числе и в эстетическом смысле как имитация голосов и способов повествования. Ваши произведения — постоянный диалог с классиками русской литературы, например, в виде пародий на Чехова или Набокова в «Голубом сале» или «Метели», в которой деревенский роман XIX века вдруг превращается в фантастику. И в «Манараге» есть гротескная история в духе Толстого. Что для вас важнее — низвержение памятников или почтительное отношение к ним?

— Это некая смесь. Новый способ прочтения классики, которой рано или поздно грозит стать музеем. И вот там они будут стоять, эти памятники, покрытые пылью. Я пытаюсь пробудить их к жизни. Это очень индивидуальный процесс, который трудно описать. Я на несколько дней сливаюсь, скажем, с Достоевским, живу его жизнью. Для меня это не пародия, которая должна смешить, моя цель гораздо глубже. Я слишком люблю классиков, чтобы выставлять их на посмешище.

— Вы не считаете это чем-то вроде одержимости? Похожей, например, на состояние, когда в шамана или экстрасенса вселяется дух умершего и начинает через него говорить?

— Да, точно. Это мой личный шаманизм. Я практикую его уже очень давно.

— А такое происходит только с русскими писателями? Вы не смогли бы стать одержимым Прустом или Джойсом?

— Это можно делать только на своем родном языке, даже несмотря на то, что в «Манараге» есть многостраничный пассаж некого «Нео-Заратустры»…

— …на котором жарится кусок мяса сверхчеловека.

— Точно. Существует очень хороший перевод Ницше на русский, который я читал. Прекрасный язык.

— Вы считаете себя оптимистом?

— Я пессимистический оптимист. Можно строить бесконечные фантазии о будущем развитии, но точно предсказать его нельзя. Я думаю, что Европа обладает прочным фундаментом в виде христианской этики, которая вырабатывалась в течение многих столетий. Этот прочный фундамент так просто не разрушить. Под «христианской этикой» я понимаю взаимоотношения между людьми, и тут больших изменений не произошло, в отличие от экономики. Россия же уже сто лет плетется у Европы в хвосте. В XX веке в России была предпринята попытка разрушить человеческое начало, сострадание, религию. Из человека хотели сделать машину. И хотя это полностью сделать не удалось, но отставание от остальной Европы составляет приблизительно сто лет.

— Каких современных авторов вы цените? Вы читаете, например, Мишеля Уэльбека (Michel Houellebecq)?

— Да, конечно. Но я не наблюдаю большого количества выдающихся новых авторов, скорее в этом отношении сейчас застой. Есть писатели, которые меня интересуют: например, Кристиан Крахт (Christian Kracht), Брет Истон Эллис (Bret Easton Ellis) и Джонатан Литтелл (Jonathan Littell). «Гламорама» Эллиса великолепна. Что касается литературы, то тут я наркоман, предпочитающий тяжелые наркотики, такие как Кафка или Набоков, а таких авторов сейчас как раз и нет. Ну а если пока нет новых звезд, то надо радоваться свету, еще льющемуся на нас со звезд старых.

Беседовал Рихард Кэммерлингс

Jan. 30th, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин (интервью) // "Welt+", 29. Januar 2019

Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Владимир Сорокин

Владимир Сорокин


Vladimir Sorokin: «Russland hinkt hundert Jahre hinter Europa her»

In Vladimir Sorokins jüngstem Roman «Manaraga» erzählt ein illegal arbeitender Meisterkoch von seinem verbotenen Tun. Typisch für den 1955 geborenen Autor, dass in der Schwebe bleibt, ob er seine Dystopie ernst meint oder sich über die Apokalyptiker lustig macht. Sorokin verbringt einen großen Teil seiner Zeit in Berlin-Charlottenburg. Die Fragen während unseres Gesprächs versteht er ohne Probleme, seine Antworten gibt er langsam und durchdacht.

— Glauben Sie, dass der Westen mit Putin richtig umgeht?

— Die Situation ist im Moment so wie Anfang der Achtziger nach dem Einmarsch der Sowjetunion in Afghanistan. Das Verhältnis zum Westen ist extrem schlecht; Putin und seine Leute sind in einer Lage, die man im Schach «Zugzwang» nennt.

[далее для подписчиков WELT+]

von Richard Kämmerlings

Jan. 28th, 2019

jewsejka

Анонс встречи с Владимиром Сорокиным // Schweiz, Basel, 31 января 2019 года

Vladimir Sorokin, Thomas Grob (Moderation), Maria Chevrekouko (Übersetzung), Vincent Leittersdorf (Lesung): «Vladimir Sorokin, Manaraga. Tagebuch eines Meisterkochs»

31. Januar 2019 — Donnerstag — 19:00 Uhr

Vladimir Sorokin entwirft in seinem neuen Roman eine für Buchliebhaber*innen schauerliche Dystopie: In der zweiten Hälfte des 21. Jahrhunderts werden Bücher nicht mehr gelesen, sondern dienen als Brennmaterial für die Zubereitung dekadenter Dinners. Book’n’Grill heisst der neue Trend und Chefkoch Geza ist sein Hohepriester. Stör-Schaschlik über Dostojewskis «Der Idiot» oder Schnitzel über Arthur Schnitzler, mit diesen und anderen Kreationen begeistert er seine zahlungskräftige Klientel. «Manaraga» ist ein Romanfeuerwerk voll absurder Einfälle und beissender Gesellschaftskritik. «Sorokin ist der russische Houellebecq.»

Veranstaltet durch: Literaturhaus Basel in Kooperation mit dem Osteuropa-Forum Basel.

Tickets:
Eintrittspreis: CHF 18.00 / 13.00
Reservation per Telefon: 061 206 99 96 (Bider & Tanner)
Reservation per E-Mail: ticket@biderundtanner.ch
Reservation per Internet: http://https//www.literaturhaus-basel.ch/tickets-info/

Hingehen:
Literaturhaus Basel, Barfüssergasse, Barfüssergasse 3, 4051 Basel

Jan. 27th, 2019

jewsejka

...



"Идущие вместе", 27.06.2002





"Союз Православных Хоругвеносцев", 21.11.2008


Ö1 (ORF) 23.01.2019: «Kein anderer Schriftsteller wurde in Russland so stark angefeindet, wie Wladimir Sorokin. Ultranationalisten haben von einigen Jahren seine Bücher verbrannt. Nun steht das Bücherverbrennen im Zentrum von Sorokins neuesten Roman «Manaraga. Tagebuch eines Meisterkochs»...»

Jan. 23rd, 2019

jewsejka

Aureliano Tonet et Brigitte Salino // "Le Monde", 19 janvier 2019

«Дау» в Париже сеет смуту и разбрасывается рублями: перевод лонгрида «Le Monde»

В самой влиятельной французской леволиберальной газете Le Monde вышел огромный и пугающий текст, посвященный проекту «ДАУ» Ильи Хржановского. Он стартует 24 января в Театре Шатле, Театре де ля Вилль и Центре Помпиду. В день 101-летия Льва Ландау Кино ТВ публикует авторский перевод статьи, сделанный Зинаидой Пронченко.

Авторы оригинального текста: Аурелиано Тоне и Бриджитт Салино (Aureliano Tonet et Brigitte Salino).


<...>Collapse )

Российский писатель Владимир Сорокин приглашён писать сценарий, и в апреле 2008-го первые сцены снимаются в Петербурге и Москве. Затем Хржановский берёт паузу, едет в Харьков, где «всё сильно дешевле». Своего рода спасение, учитывая, что первичный бюджет в 5,9 миллионов евро уже потрачен — «хотя съёмки толком и не начались» (Филипп Бобер).

Очень скоро проект меняет облик и размер. Хржановский занимает офис на величественной площади Свободы, в центре города-миллионника, в котором Ландау прожил большую часть своей жизни. Режиссёр одержим безумной идеей: заново отстроить институт, таким, каков он был в советские годы. Местом стройки выбран заброшенный бассейн. Перед художниками-постановщиками и костюмерами ставится задача воссоздать вплоть до мельчайших деталей (от звука поливальных машин до нижнего белья) дух эпохи.

Сорокина просят на выход: тут уже не снимается кино, а разыгрывается человеческая комедия, в застенках. Ведь Хржановский хочет, чтобы институт функционировал денно и нощно, а кому не нравятся новые порядки — до свиданья… Герои оказываются в тени гения и под пятой диктатуры. Всё это на деньги богатейшего бизнесмена Сергея Адоньева, которому Филипп Бобер поспешно уступает права. Кастинг принимает дантовские пропорции. Людей прослушивают тысячами, каждому столу нужны мозги, станку — рабочие руки. Хржановский активно пользуется своими «связями». Благодаря старому другу, математику и физику, а ныне предпринимателю Дмитрию Фальковичу, он знакомится с Никитой Некрасовым, учёным из Принстона, чьи исследования курирует нобелевский лауреат по физике Дэвид Гросс. Оба приезжают в Харьков, Некрасов аж на несколько месяцев, Гросс — всего на пару дней. Но уже пошёл эффект домино: подтягиваются и другие учёные, и не из последних: китаец Синг-Тунг Яу, лауреат премии Филдса в 1982-м, и итальянец Карло Ровелли, специалист по квантовому притяжению.

<...>Collapse )
Tags:

Jan. 18th, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин (фотография)

Jan. 14th, 2019

jewsejka

Владимир Сорокин (интервью) // "Atlas", 12.02.2014




Mellem linjerne bør der kun være tomhed

Den russiske forfatter Vladimir Sorokin kan ikke længere holde ud at indånde den rådne totalitære luft i sit hjemland, hvor Homo Sovjeticus lever videre i bedste velgående. Hans svar er anti-utopiske bøger, litteraturens universalitet og en lille hund, der tisser i sneen.

Berlin har mange flotte opgange. Denne her er ingen undtagelse. Luftig. Matteret glas. Det er den slags opgang, hvor historien slikker dig i øret — og så er ejendommen ovenikøbet tæt på det russiske supermarked, som Anna, min tolk, bemærker. En løber plejede at slange sig hele vejen ned af trappen. Den er fjernet nu. Man kan se det, for træet er lysere, der hvor tæppet plejede at ligge. Vi er på vej op på tredje sal for at tale med den russiske forfatter Vladimir Sorokin, som bor her, når han ikke er i sit svenskergule dacha et halvt hundrede kilometer uden for Moskva.

Sorokin selv er sølvfarvet. Hår. Trøje. Bukser. Øjnene marron. Inde i hans arbejdsværelse bliver vi placeret i en sofa. Rummet er næsten tomt. Det vender ud mod gaden. Han henter en stol i spisestuen, hvor vi først hilste på en kvinde, som derefter forsvandt, og fjerner derefter — meget forsigtigt — skakbrikkerne, der står på spillepladen af marmor, så vi kan bruge det som bord. Tale. Bevægelse. Intet ved Sorokin er forhastet. Han er som en maler i færd med at planlægge sit næste portræt og de to piger i sofaen hans motiv.

»I am a shy guy.« Konstaterer Sorokin, som var blandt de nominerede til dette års Man Booker Prize. »I forgot my English.« Intonationen er let stødende, og det er som om hans sætningers lyd altid forskydes en lille smule fra det øjeblik de bliver udtalt. Han starter gerne med en sætning på engelsk. Lyder lidt som en Marlboro Man. Løber så tør for ord. Derefter russisk. Han er syvoghalvtreds år gammel. Meget interesseret i at kende formatet på dette magasin. Blev uddannet ingeniør, men begyndte allerede kort tid efter universitetet at arbejde for et sovjetisk tidsskrift som kunstredaktør. Dog blev han afskediget, da han nægtede at blive medlem af Komsomol. »Please send to me once it is published.« Først efter 1989 begyndte forfatteren, som ofte sammenlignes med Houellebecq og Gogol på grund af sin brug af pastiche, satire og anti-utopiske visioner, at få sine ting udgivet i Rusland.

Dine bøger beskrives ofte som anti-utopiske. Hvordan synes du selv, at dette begreb beskriver dit arbejde?

»Du kan kalde Is-trilogien anti-utopisk. Jeg har ikke noget imod det, men det var ikke min ambition. Mit formål med bogen var at undersøge det tyvende-århundrede, men fra et overraskende perspektiv.«

Her indsætter Sorokin sit første »da«, som han gerne bruger, når han vil understrege sine egne udsagn eller bekræfte tolkens oversættelse.

»Da. Et næsten umenneskeligt perspektiv. Set gennem øjnene af sektens medlemmer. Først og fremmest ville jeg dog lave en gave til mig selv. Det tyvende århundredes historie har så mange klicheer. Du kan ikke længere se det klart. Derfor var det nødvendigt, at finde en måde at se det fra et nyt perspektiv. Til det var meteoren en stor hjælp.«

I et interview du gav til Der Spiegel i 2007, beskrev du, hvordan du som historiefortæller var blev påvirket at Moskvas undergrund, hvor det var normalt at være a-politisk. Idealet var, som du selv beskrev, Picasso, som sad og malede æbler da de tyske tropper gik ind i Paris. Nu citerer jeg bare: ”Jeg holdt fast i det princip indtil jeg fyldte halvtreds. Nu er borgeren i mig kommet til live.” Da jeg læste dette, kunne jeg ikke lade være med at spekulere på, hvad der fik dig til at ændre mening

»Det skete efter Is-trilogien. Vi ændrer os alle sammen. Jeg forandrer mig også. Selvfølgelig påvirkede det der sker i Rusland også min holdning. Det bringer én tilbage til tiden under Bresjnev. Jeg kan ikke længere holde ud at indånde denne rådne totalitære luft. Derudover ønsker jeg, med hver ny bog jeg skriver, at åbne op for noget nyt. Det er også derfor, at mine bøger er så forskellige. Det er mit princip. Med hver ny bog forandres jeg også selv en lille smule. Jaaaa. Forandres. Jeg kommer ikke til at skrive på denne her måde fra nu af (Sorokin peger på et eksemplar af En opritjniks dag.) Efter den skrev jeg en bog, som var fuldkommen anderledes. Den hedder Snestormen. Det er en stille bog. Den er ligesom en lang og håbløs russisk vinter.«

Read more...Collapse )

Kathrine Tschemerinsky

Previous 25

июль 2011

June 2019

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com