?

Log in

Previous 25

Nov. 29th, 2016

jewsejka

... // "Россия. Культура", 28 ноября и 1 декабря 2016 года



"Ленком" готов представить спектакль "День опричника" по роману Владимира Сорокина

«Ленком» готов представить публике главную премьеру 90-го сезона. Спектакль «День опричника» по роману Владимира Сорокина поставил сам художественный руководитель Марк Захаров. Работа над постановкой началась давно, но дату премьеры несколько раз переносили. И вот - долгожданный генеральный прогон. Репортаж Марии Трофимовой.

Сценическую версию по антиутопиям Владимира Сорокина – повести «День опричника» и роману «Теллурия» – Марк Захаров делал сам. Задумывался о постановке еще несколько лет назад. О материале говорит – эпатажный, резкий. Пока не осознан обществом. Сорокин – продолжатель гоголевских традиций – рисует фантасмагорическую картину нашего будущего.

«В нашем обществе есть некая опасность сползания к тому, что любое историческое лицо, которое было в нашей истории, оно считается неким героическим явлением, это не так. У нас были и отважные люди, прекрасные, которые многое сделали для России, но были и люди, которые оскверняли наше прошлое, я к таким людям отношу Ивана Грозного и Малюту Скуратова», - признается художественный руководитель театра «Ленком», народный артист СССР Марк Захаров.

Именно последнему и посвящена повесть. Правда, в сценической версии действие происходит не в 2027 году, как у автора, а через сто лет после премьеры. Россия – где восстановлено самодержавие, процветает ксенофобия, идут репрессии – отгорожена от остального мира Великой Русской Стеной. День опричника – один рабочий день государева человека Андрея Комяги. Его играет Виктор Раков.

«Я думаю, что это про настоящее все-таки. Играя отрицательную роль, надо искать в ней что-то положительное, все очень перемешано, как и в жизни», - делится народный артист России Виктор Раков.

В спектакле задействованы: Леонид Броневой, Александра Захарова, Виктор Вержбицкий, Владимир Юматов. Дмитрий Певцов играет государя Платона Николаевича. Образ собирательный, сложный, неоднозначный. Деспот. И, тем не менее, просьба режиссера – никого не изображать.

«Марк Анатольевич дал интересную форму для этого персонажа. Его перманентное общение с людьми - это издевательская позиция, не ставящая никого ни во что, кроме себя. Попытка такого рода человека воплотить потихонечку материализуется», - говорит народный артист России Дмитрий Певцов.

Творчество Владимира Сорокина – это всегда игра со словом. И эту манеру писателя театр органично продолжил. Скорее всего, реакция публики на спектакль будет неоднозначной. Но театр к этому готов.



В "Ленкоме" показали спектакль "День опричника" в постановке Марка Захарова

Последнее время театр «Ленком»у всех на устах. Тем не менее, в его репертуаре не только потери, но и приобретения. «День опричника» – первая премьера 90-го сезона. И действительно долгожданная. Потому что с того момента, как Марк Анатольевич Захаров задумал перенести на сцену повесть Владимира Сорокина, прошло почти десять лет. А действие этой антиутопии, как значится в подзаголовке, «происходит через 100 лет после премьеры». На которой побывала Мария Трофимова.

Материал Владимира Сорокина – эпатажный, резкий, актуальный. Пока не осознан обществом, считает Марк Захаров. По его мнению, писатель продолжает гоголевские традиции: рисует фантасмагорическую картину нашего будущего.

«Тот случай, когда автор ошибается в оценке собственного творения. Это не устарело, и это остается таким предостережением, что если мы и дальше будем выискивать в нашем прошлом, если мы доведем славянофильские настроения до абсурда, то тогда надо ставить памятники не только Грозному, но и Малюте Скуратову», – убеждён Марк Захаров.

Именно Малюте Скуратову и посвящена книга. Правда, в спектакле действие просходит не в 2027, как у автора, а спустя век после премьеры. В государстве восстановлено самодержавие, процветает ксенофобия, идут репрессии – страна отгорожена от остального мира Великой русской стеной. День опричника – один рабочий день государева человека Андрея Комяги.

Сам писатель не смог присутствовать на премьере. Но планирует посмотреть спектакль в декабре. Творчество Владимира Сорокина – всегда игра со словом. Эту его манеру театр органично продолжил, создав собственную версию.

«Когда Захаров говорит в своем предисловии к спектакою о гоголевской природе юмора Сорокина, думаешь о том, что это, может, даже не столько Гоголь, сколько Евгений Шварц. Не уверен, что Сорокину бы понравилось такое сравнение», – отметил ректор Российского института театрального искусства – ГИТИС Григорий Заславский.

«Когда смотришь на эту страшную, гротескную историю – может быть, в смехе и есть очищение, и смех здесь главное», – прокомментировал народный артист России Андрей Житинкин.

В спектакле Марк Захаров изменил финал. Режиссеру так хочется подарить зрителю надежду.

jewsejka

Марк Захаров (интервью) // "НСН — Национальная служба новостей", 28 ноября 2016 года

MZ.jpg

Марк Захаров: «День опричника» Сорокина — это клубок разной правды о России

Марк Захаров рассказал НСН об актуальности постановки «День опричника».

30 ноября в театре «Ленком» состоится премьера, на постановку которой художественный руководитель театра Марк Захаров потратил почти десять лет. Инсценировка повести Владимира Сорокина «День опричника» вызвала живой интерес у публики уже накануне премьеры, а в день генеральной репетиции, 28 ноября, билетов на ближайшие даты спектакля в кассах уже не осталось.

Художественный руководитель московского театра «Ленком» Марк Захаров рассказал в интервью НСН, как шла работа над постановкой, в чем причина его обращения к творчеству Сорокина, а также о картине современных тенденций в искусстве.


— Расскажите, почему вы решили обратиться к современной литературе и к такому неоднозначному автору?

— Меня, как законопослушного гражданина РФ очень озадачили и огорчили тенденции в нашем общественном развитии. Те тенденции, которые привели к неоправданной героизации любых событий прошлого, которые вылились в итоге в памятник Ивану Грозному. Дальше, очевидно, будут памятники Малюте Скуратову, который был ближайшим и очень верным его помощником, и, разумеется, не должен оставаться в забвении. Лжедмитрий — тоже неслучайный человек, обладающий западным воспитанием, несущий определенную просветительскую миссию на русскую землю — так тоже можно повернуть историю. К этим тенденциям, которые в последнее время возобладали, можно добавить, что на нашей планете есть только одно место, где есть благодатная жизнь, а люди не совершают ошибок и делают все с огромным одухотворением, это Российская федерация. Все остальные прозябают в пороке, деградации, разврате. Их даже нельзя считать партнерами, как их аккуратно называет наше верховное руководство, наши аналитики называют их просто пропащими людьми. И эта государственная гордыня, которая становится уже государственной политикой, меня очень печалит.

Я понимаю, что, может быть, когда-то нескоро, уже не при нашей жизни, все вернется на круги своя. История снова будет заниматься не мифами, а правдивыми событиями. Все-таки назначение исторического мышления и его сверхидея — это правда, о нашем пути, о наших химерах, заблуждениях, ошибках. Все это в фантасмагорическом и остроумном клубке переплетается в произведении, которое создал писатель Владимир Сорокин.

— Спектакль готовился почти десять лет, а почему так долго?

— На самом деле, не десять лет. Просто была первая попытка, репетировали меньше месяца, и я понял, что пока у меня не получается. Так у меня было со «Снегурочкой», с другими спектаклями, когда я понимал, что спектакль может получиться неинтересным или ущербным по тем или иным причинам. Была пауза, во время которой я частично продумывал, что надо исправить. Я показывал и первый вариант Владимиру Сорокину. Он его одобрил, а потом появилось желание и возможность сделать второй заход на эту сложную прозаическую ткань.

— А, по мнению артистов, «День опричника» — это сложный материал или его легко играть?

— Артисты работают увлеченно, с интересом. Но я не лезу каждому в душу, поэтому не знаю, что, в конце концов, говорят про постановку они дома за чаем. Но я не вижу никакого сопротивления и каких-то ненужных дискуссий. Есть полное доверие к режиссеру, наверное, за последние годы я его заслужил. А со стороны артистов это очень ценная вещь.

— Марк Анатольевич, расскажите, кто писал музыку к спектаклю, кто занимался сценографией?

— Музыку писал мой постоянный единомышленник и сподвижник Сергей Рудницкий. Мы сразу нашли с ним нужную интонацию, такой агрессии, достаточно зримой и ощутимой. А сценографией занимался Алексей Кондратьев, который был учеником знаменитого художника Олега Шейнциса, и после его ухода из жизни он продолжил его дело. И, по-моему, он это делает успешно, хоть поиски идут и непросто.

— Вы не боитесь инцидентов на премьере — могут активисты сорвать спектакль, например?

— Я не вижу в этом материале, который был неоднократно издан и переиздан большими тиражами ничего запретного. В сценической версии есть стилизации под Сорокина, есть вещи, которые я сочинял, как автор сценической композиции. И постепенно видоизменяясь, версия сформировалась, как сбалансированно сделанная инсценировка. А в отношении боязни, могу сказать, что у нас вообще сейчас такая жизнь, что надо бояться всего. Но жить и все время бояться — неприятное занятие. Я скажу честно, что я не боюсь, потому что считаю себя правым. И я нигде в этой постановке не вступил на путь опасных аллюзий и намеков, в которых меня часто упрекали раньше во времена свирепой цензуры. Сейчас уже такого не должно быть, но никто не застрахован от того, как себя поведут люди. Меня обрадовал сигнал сверху — когда вандализм в театрах, на выставках, в других общественных местах назвали недопустимым. Я думаю, что это может остудить некоторые горячие головы.

Напомним, что повесть Владимира Сорокина «День опричника» была издана в 2006 году. Действие происходит в России 2027 года, где страна огорожена от мира Великой Русской Стеной. В государстве царит самодержавие, возрождена опричинина, а источником дохода в России остается только продажа газа и транзит китайских товаров в Европу.

jewsejka

Марк Захаров (интервью) // "Московский комсомолец", 28 ноября 2016 года

MZ.jpg

В Ленкоме поставили «День опричника»: Марк Захаров объяснил выбор Сорокина

Марк Захаров: «Писатель смеется над «богоизбранностью»

Вся ленкомовская гвардия — Виктор Раков, Леонид Броневой, Александра Захарова, Дмитрий Певцов etc. — выходит на громкую премьеру антиутопии по романам Владимира Сорокина «День Опричника» и «Теллурия», где само действие происходит «через 100 лет от премьеры» и призывает задуматься о «богоизбранности» русского человека, причем, не всегда в нормативном ключе... К «Опричнику» режиссер-постановщик Марк Захаров шел долго, и перед прогоном ответил нам на все ключевые вопросы.


— Марк Анатольевич, интересен все же сам выбор произведения — сколь сложно было его ставить?

— Это очень сложная работа, и шла она в два захода. Первый был несколько лет назад, когда я познакомил Сорокина со сценическим текстом, он одобрил, и всё было ничего, но начались репетиции, и я почувствовал, что не готов решить проблему — перенести текст, сделав из него сценическую версию. И я всё законсервировал. Отложил. И сравнительно недавно снова вернулся, но, к моему удивлению, Владимир Георгиевич к этому отнесся не очень хорошо. Он сказал, что когда я первый раз взялся — это было актуально, а сейчас актуальность утрачена. Таким образом, я еще раз убедился, что даже самые замечательные авторы не всегда понимают значение собственных произведений, не всегда прогнозируют их судьбу в культуре.

— И чем закончились переговоры?

— А тем, что он уступил право на использование его текстов в нашем театре (как это бывает в кинематографе), наши продюсеры выплатили гонорар. И я снова взялся за «Опричника», но с большим энтузиазмом, и с большей уверенностью, что это должно получиться...

— То есть Сорокин никакого отношения к постановке, ну как, не знаю, соавтор инсценировки, не имеет?

— Нет. Он имеет отношение в том смысле, что попросил меня использовать в «Опричнике» его новые тексты, в частности, роман «Теллурия». Я пообещал это сделать. И совет оказался хорош, потому что у нас перед началом первого и второго актов появляется такой персонаж как Демьян Златоустович (играет народный артист Иван Агапов), говоря комедийно-абсурдистские, немного бредовые монологи, целиком взятые из «Теллурии». Монологи эти намекают на ту путаницу в наших мозгах, которая, увы, сейчас имеет место.

В спектакль привлечены все ведущие артисты... правда, во время репетиций многие из них подходили ко мне с проникновенными словами — кого-то срочно отпустить на съемку, на кого-то уже проданы все билеты в Сызрани и невозможно отменить. И вот здесь я лавировал, хотя мне это стоило некого нервного напряжения.

— Вы намекаете, что они пытались устраниться?

— Нет-нет, просто они все очень востребованные люди, съемки помогают артисту, укрепляют к нему доверие, так что где-то я даже радовался за них. Состав очень интересный — Виктор Раков, Сергей Степанченко, Дмитрий Певцов, Александр Сирин... Леонид Сергеевич Броневой. Ему, может быть, в чем-то и трудно иногда, но... у него небольшая роль — роль специально для него, уж очень мне хотелось, чтобы он появился на сцене, потому что с Броневым связано слишком много радостных впечатлений в моей жизни.

— Сколь долго ставился спектакль?

— На «второй заход» потрачено что-то в пределах трех месяцев...

— А оставлены ли элементы ненормативной лексики?

— В какой-то мере это оставлено, правда, в тех дозах, — я это проверил собственным вкусом, — насколько это допустимо. Как это было допустимо у наших великих писателей, начиная с Толстого и Пушкина, наполнявших — по надобности — свои тексты «народными грубостями». Но — повторю — всё в пределах, ведь я понимаю, что со сцены нельзя говорить всё, что написано на бумаге.

— А тяжело шла работа?

— Нет-нет, для меня и моих товарищей работа была очень увлекательной, и к этому энтузиазму подключилась вся постановочная часть, что меня очень радовало. Прониклись все. И болели за спектакль.

— Но все-таки, в какие болевые точки вы бьете своим «Опричником»?

— Главное тут — это предостережение большого художника: если мы сегодня не внесем некоторые поправки в наше общественное мышление, то можем скатиться к героизации всех абсолютно исторических персонажей, не разбирая их значимости и нравственной сути. Вот поэтому у нас и возникают такие явления, как памятник Ивану Грозному, как иные памятники... И если послушать политические передачи, всех нынешних аналитиков, то получается, что мы — «единственное место на планете, где царит благодать, царит нравственное просветление, одухотворение, а все другие струны — погрязли в деградации, грехе и недостойны внимания».

Все, понятно, к нам враждебны, все — наши враги на планете, и это нас стимулирует на большие урожаи, на новые изобретения, на улучшения в военной сфере... и вот Сорокин как раз смеется над этой «богоизбранностью», будучи человеком остроумным. Хотя его юмор неожиданный, эпатажный иногда, отдает каким-то черным юмором, но, тем не менее, Сорокин смеется так, как смеялся над этим Гоголь. Поэтому Сорокин для меня лично — продолжатель великой гоголевской традиции в нашей литературе.

Беседовал Ян Смирницкий

Nov. 8th, 2016

jewsejka

Владимир Сорокин (фотография)



MADISON Hotel Hamburg (May 13, 2016): Wir freuen uns über den Besuch von Vladimir Sorokin und Leonids Desyatnikov. Die gestrige Lesung von Hr. Sorokin war ein voller Erfolg. Und nun freuen wir uns auf das Konzert von Hr. Desyatnikov.

Nov. 7th, 2016

jewsejka

Фрагмент интервью с Дарьей Апахончич // "Радио Свобода", 6 ноября 2016 года

14889995_10207523040622682_1872279837314655808_o.jpg

Увыбрь уж наступил

В Петербурге на этой неделе состоялась депрессивная ноябрьская акция под названием "Увы-парад для увы-патриотов". Участники перформанса сфотографировались на кладбище и у железной дороги с плакатами "Война – безработица – ноябрь", "Родился, потерпел, умер", "Боль, пустота, патриотизм", "Наше будущее – алкоголизм", "Давайте это терпеть", "Ты ничего не изменишь" и с другими пессимистическими лозунгами.

Автор депрессивного перформанса – гражданская активистка, художник-акционист, учитель русского языка Дарья Апахончич.


<...>

– Все чаще говорим мы о приближении к дну. На ваш взгляд, это то дно, на котором мы все останемся, или то дно, от которого можно будет оттолкнуться?

– Не знаю. Есть роман Владимира Сорокина "Теллурия". Он там описывает будущее России как развал на 80 субъектов, каждый из которых стал отдельной страной. Там есть страна для сталинистов, например. Им там хорошо. Есть Рязанская монархия, там живут монархисты и они довольны своей жизнью. И этот роман вроде как антиутопия, но читается как утопия. Читаешь и думаешь: а действительно неплохой сценарий. Я думаю, что Россия однозначно обречена на очень серьезные изменения. Какие это будут изменения, не знаю. Может быть, развал или отделение каких-то субъектов, может быть, федерализация, может быть, закрытие границ с какой-то внутренней мутацией. Мне кажется, глупо гадать о том, что будет. Надо, конечно, больше заниматься собой, тем, что ты можешь, тем, в чем ты видишь результат. Но, честно говоря, на хороший результат для России я не рассчитываю. Я все-таки увы-патриотка.

<...>

текст: Светлана Павлова

Nov. 3rd, 2016

jewsejka

Владимира Георгиевича рисуют...



серия КРУТЫЕ ЧУВАКИ

отсюда

Nov. 2nd, 2016

jewsejka

Владимир Сорокин (фотографии)


Владимир Сорокин и Игорь Свинаренко


Andreas Tretner, ..., Владимир Сорокин





отсюда

Oct. 25th, 2016

jewsejka

Леонид Десятников ДЕТИ РОЗЕНТАЛЯ (2CDs, 2016)

desyarnikov.jpg

буклет (.PDF)

ЛЕОНИД ДЕСЯТНИКОВ. ДЕТИ РОЗЕНТАЛЯ

Номер диска в каталоге: MEL CD 1002432
Запись: 2015
Год выпуска: 2016

Фирма «Мелодия» предлагает вашему вниманию запись оперы Леонида Десятникова «Дети Розенталя».

Премьера оперы (2005 г., режиссер-постановщик Э. Някрошюс) стала одним из значительнейших событий русской музыкальной культуры XXI века. Впервые за много лет Большой театр заказал новую оперу современному композитору, и этот «эксперимент», плод совместного труда Леонида Десятникова и Владимира Сорокина, оставил яркий след в истории главного музыкального театра нашей страны. Автор оперы проявил себя в самых разных жанрах академического направления (оперном, балетном, симфоническом, концертом, камерном), но его творчество с трудом поддается определению и не укладывается в прокрустово ложе стилевых обозначений – сам композитор не возражает против термина «постмодернизм».

«Музыкально-сценическим воплощением идей современной культуры» назвал эту оперу известный музыкальный критик Александр Матусевич. История «клонирования» немецким ученым Розенталем, бежавшим в СССР, пяти великих композиторов (Моцарта, Верди, Вагнера, Чайковского и Мусоргского), волею судьбы заброшенных в современное пространство постсоветской России, рождает своеобразную «игру» в стили – без прямых цитат и заимствований, но с множеством музыкальных, драматургических и иных аналогий, безошибочно узнаваемых слушателем и создающих прихотливую мозаику смыслов с псевдоироничным подтекстом.

Опера была записана в 2015 году солистами, хором и оркестром Большого театра России под управлением главного дирижера театра в 2001–2009 гг. Александра Ведерникова.

Действующие лица и исполнители:

Алекс Розенталь, ученый – Пётр Мигунов, бас
Дубли:
Вагнер – Елена Манистина, меццо-сопрано
Чайковский – Максим Пастер, тенор
Моцарт – Всеволод Гривнов, тенор
Верди – Василий Ладюк, баритон
Мусоргский – Александр Телига, бас
Таня, проститутка – Кристина Мхитарян, сопрано
Няня – Ирина Рубцова, сопрано
Кела, сутенер – Борис Стаценко, баритон
1-й соратник Розенталя – Павел Валужин, тенор
2-й соратник Розенталя – Даниил Чесноков, бас-профундо
1-я подавальщица – Руслана Коваль, сопрано
2-я подавальщица – Екатерина Морозова, сопрано
3-я подавальщица – Виктория Шиловская, меццо-сопрано
Беженец – Екатерина Морозова, сопрано
Бомж – Александр Малый-Козихинский, баритон
Торговка – Ирина Рубцова, сопрано
Проводник – Максим Пастер, тенор
Плакальщицы: Ольга Юкечева, сопрано; Мария Нефёдова, меццо-сопрано
Голос – Илья Ромашко
Танцующие игрушки: Балерина, Оловянный солдатик, Плюшевый мишка
Генетики, отъезжающие, наперсточники, таксисты, торговцы, проститутки

detirosenthalja.jpg

Общее время: 73.00

Oct. 17th, 2016

jewsejka

Владимир Сорокин (фотография)



отсюда

Oct. 13th, 2016

jewsejka

Фрагмент интервью с Марком Захаровым // "Вечерняя Москва", 12 октября 2016 года

MZ.jpg

Марк Захаров: Каждый человек должен иметь право на Полет

13 октября художественный руководитель «Ленкома», легендарный режиссер, народный артист СССР Марк Захаров отмечает день рождения. В эти дни режиссер репетирует свой новый спектакль — сценическую фантазию на тему двух произведений любимого им писателя Владимира Сорокина — повести «День опричника» и романа «Теллурия». Наш обозреватель беседует с артистом.

<...>

— Марк Анатольевич, поведайте, что вас «зацепило» в этих сорокинских произведениях?

— Я задумал поставить антиутопию, действие которой происходит через сто лет после премьеры. Есть вещи, которые сегодня меня по-настоящему беспокоят. Потому что они могут обернуться (и уже в какой-то степени обернулись) некой деградацией общественной мысли в отношении нашей отечественной истории.

Наш современник Владимир Сорокин с большим сарказмом и острым юмором гоголевского склада исследует общественные настроения, которые привели к тому, что в Орле открылся памятник Ивану Грозному. Увлечение стариной, без различения того, кто является в истории тираном, а кто эту историю действительно двигает вперед, — опасно.

Даже дореволюционные императорские историки не осмелились в памятник, посвященный 1000-летию России, поставленный в Великом Новгороде, внести фигуру этого царя. Поэтому дальше я с содроганием жду, что у нас появятся памятники Малюте Скуратову или, например, Лжедмитрию, которых было несколько.

<...>

Беседовала Елена Булова

jewsejka

Фрагмент интервью с Марком Захаровым // "Вечерняя Москва", 12 октября 2016 года

MZ.jpg

С мечтой о лыжах

Начало театрального сезона у режиссера Марка Захарова всегда совпадает с днем рождения. На днях худруку Ленкома исполнилось 83 года, а театр открыл свой 90-й сезон. Новый сезон театр открыл «Вальпургиевой ночью» по произведениям Венедикта Ерофеева. С разговора об этом спектакле и начался разговор с Марком Захаровым.

<...>

— В первой премьере сезона вы снова обратитесь к эстетике постмодерна. Это будет «День опричника» по Владимиру Сорокину.

— Замечательный прозаик, к которому относятся неоднозначно, постепенно становится классиком. Спектакль планируем выпустить в конце ноября.

<...>

— О чем будет «День опричника»?

— В нем мы попробуем подумать о нашей новейшей истории, хотя спектакль будет называться антиутопией. Действие его будет происходить через 100 лет после премьеры. Я к обстоятельствам давно минувших дней отношусь с большим уважением, и тем не менее мы не должны идеализировать нашу старину.

— Что вы имеете в виду?

— Речь идет о самолюбовании без должной оценки. Например, в Орле хотят поставить памятник Ивану Грозному — это печальное, на мой взгляд, событие. Так же как и восстановление памятников Сталину. Напомню, что дореволюционные философы и архитекторы не нашли в памятнике 1000-летию России (монумент, воздвигнутый в 1862 году в Великом Новгороде в честь тысячелетнего юбилея легендарного призвания варягов на Русь. — «ВМ») места царю Ивану Грозному. Восхищаться, любоваться и прославлять этих людей не надо. В названии будущей премьеры заложено слово «опричнина» как прямой отсыл к средневековым нормам. Это опасность, которая витает в нашем обществе. Сорокин в остроумной и сочной манере исследовал это явление, к чему оно может привести.

<...>

Беседовала Анна Бояринова

Oct. 5th, 2016

jewsejka

Владимир Георгиевич по-латышски...



Vladimirs Sorokins "Putenis" / no krievu val. tulk. Maija Kudapa // Rīga: "J.L.V.", 2014, 206 lpp., ISBN: 9789934116285

Oct. 3rd, 2016

jewsejka

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 2 октября 2016 года



ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН

<...>

«Насколько актуальной вы считаете горьковскую «Вассу»? За прошлый год в театрах Москвы вышло сразу три спектакля по этой пьесе, причём в её первом варианте. В чём секретной этой «железной леди» начала XX века?»

Знаете, вопрос, предполагающий всё-таки, конечно, хорошее знакомство с обоими вариантами пьесы. Второй вариант я тысячу лет не перечитывал, поскольку с тех пор, как Анатолий Васильев поставил первый и как бы вернул ему тоже легитимность, по-моему, второй в российском театре никакой популярностью не пользовался. Ну, это и естественно, потому что Горький вообще в 20–30-е годы, в конце 20-х — начале 30-х резко ухудшал то, что он делал раньше. Второй вариант «Вассы», насколько я знаю, насколько я помню, отличается гораздо больше прямолинейностью и усилением, что ли, того социального момента, который первоначально-то, в общем, отсутствует. «Васса Железнова» — довольно любопытная пьеса в том отношении, что она развивает, вы не поверите, старые добролюбовские идеи, идеи из статьи о пьесе Островского «Гроза». Главная добролюбовская идея сводится к тому (в «Луче света в тёмном царстве»), что антропологическая революция в России произойдёт через женщину; женщина — самое униженное существо, самое замученное, и поэтому новый человек — это будет женщина. И у Гоголя была эта мысль применительно к Уленьке в «Мёртвых душах». И у Островского была эта мысль применительно к Катерине. И, уж конечно, у Тургенева была эта мысль применительно к Елене.

Что касается Горького, то наиболее наглядно она выразилась в пьесе «Мать»… то есть не в пьесе, а в романе «Мать», ну и в пьесе «Васса Железнова». Это два разных варианта новой женщины. Ниловна бунтует, потому что она всю жизнь была забита. А Васса берёт на себя мужские функции, потому что муж её ничтожество, которого она вдобавок вынуждает к самоубийству. Я помню, как Панфилов, когда он ставил «Вассу», он в Чуриковой всячески подчеркнул ум и даже благородство, а мужа сделал абсолютной такой тряпкой, лепёхой. И я помню, что я чувством глубочайшего внутреннего протеста это смотрел. Но вы не забывайте, какая там есть важная вещь. Кстати, это же есть и у Сорокина в «Москве», в очень хорошем сценарии, где тоже, на мой взгляд, подчёркнута эта же мысль. Последствие такого перерождения женственности — появление этого типа мужика в юбке — оно и приводит к тому, что семья вырождается. Ведь обратите внимание: у Вассы дочка душевнобольная, которую совершенно замечательно сыграла Яна Поплавская в фильме, и такая же душевнобольная дочь и у героини Колякановой в фильме «Москва» Зельдовича. То есть для Сорокина очень важно, что отпрыски «железной женщины» — чаще всего такая же выжженная земля, к сожалению, как и Россия после Ивана Грозного, чей слабоумный сын Фёдор Иоаннович элементарно не удержал страну. То есть последствием такого омужествления женского персонажа становится вырождение и крах семьи. Хорошо это или плохо, но это так. При том, что Васса Железнова, конечно, мне нравится гораздо больше женственных мужчин этой эпохи.

<...>

«Скажите пару слов про книгу Сорокина «Тридцатая любовь Марины». В романе прекрасные описания взросления героини, её первых знакомств со своей сексуальностью. Почему с Мариной происходит перелом и её личность растворяется в «тридцатой любви»?»

Это довольно глубокий роман, довольно точный. Трудно в нём проследить, где кончается пародия, а начинается серьёзное исследование. Мне кажется, что это именно исследование. Я разделяю точку зрения моей матери, что это лучший текст Сорокина, хотя есть у него и не менее удачные, скажем так. А есть и менее. «Тридцатая любовь Марины» — это история всё о том же. Это история о том, как женская власть, женская система ценностей, более гибкая, в какой-то момент становится доминирующей в России 70-х годов. Обратите внимание, там же речь идёт о разгроме диссидентского движения. Посмотрите, какие там персонажи. Панк отвратительный, который мочу пьёт. Диссидент, который такой похотливый, трусливый, который изверился во всём и не верит, что вообще ещё какие-то возможны перемены. Естественно, что на этом фоне единственным мужчиной ей кажется либо недосягаемый Солженицын, чей портрет принимает за Стендаля, либо секретарь обкома или секретарь парткома на заводе, потому что в нём есть какое-то мужественное начало. И то, что диссидентская культура — культура, скажем так, слабости — рано или поздно впадёт в тоталитаризм и пойдёт его лобызать и отдавать ему — эта мысль очень глубокая и точная, потому что постмодернизм, он же с поразительной лёгкостью лобызает любую силу. Так что здесь всё было предсказано замечательно. Это, конечно, грустный роман и во многих отношениях издевательский. Как раз те сцены открытия сексуальности, которые вас так пленяют, мне кажется, наиболее пародийные, наиболее язвительные. Тут есть и отчётливые пародийные отсылки к Бунину, и к Ахматовой, вообще к культуре русского модерна. Но совершенно очевидно, что вырождение этого модерна ведёт к тому, что героиня испытывает оргазм в объятиях директора завода или парторга этого завода. И надо вам сказать, что так оно и произошло. Посмотрите, сколько постмодернистов побежало лобзать вот этот постмодерный и, конечно, фальшивый русский авторитаризм, сколько народу из числа вот этих постмодернистов, радостно называющих себя сегодня наследниками Розанова, первого русского постмодерниста, как они лобзают любую силу и как это плохо пахнет.

<...>

Sep. 29th, 2016

jewsejka

Владимир Сорокин (интервью) // "HVG", 21 augusztus 2016



Szorokin: gyerekkorunk óta ezt az erőszaklevegőt szívtuk be

A trágársággal, erőszakkal, tabudöntögetéssel sokkolni akaró Vlagyimir Szorokin kábítószerként tekint az irodalomra. Az orosz író a TedxBudapest Klub eseményén lépett fel, de még előtte interjút adott lapunknak.

— A kortárs világirodalom egyik fenegyereke. Elhatározta, hogy a közönséget provokálva robban be az irodalomba, vagy így alakult?

— Nem vagyok provokatőr. A provokatőr exhibicionista, én pedig voyeur, kukkoló vagyok. Nem akarok senkit provokálni, kérdéseket teszek föl, csak kicsit más megvilágításban. A kérdéseim élesek, általában a társadalom fájdalmas pontjait piszkálják. Éppen ezért a társadalom ezektől, mint a tűszúrástól, összerázkódik vagy megretten.

— Sokan fogalmaznak meg hasonló kérdéseket, de az ön formai megoldásai kirívóak – különösen pályája korábbi szakaszában a trágárság, a pornográfia, a tabudöntögetés, például az orosz klasszikus írók megkérdőjelezése. Miért él ezekkel az eszközökkel?

— Az erőszak országunkban szinte levegő volt. Gyerekkorunk óta ezt az erőszaklevegőt szívtuk be, és az egész XX. század vérfürdő volt. Oroszország is vérfürdőben fetrengett. A korai prózám gyakorlatilag egyetlenegy kérdés: miért nem tudnak erőszak nélkül élni ebben az országban az emberek? S ezt a kérdést nem egészen szokványos módszerekkel adtam elő.

— A jég című regényének Mundruczó Kornél rendezésében tíz éve bemutatott dramatizált változata elment a tűréshatárig. A konszolidáltabb darabokhoz szokott közönséget sokkolta az erőszak, a meztelenség, a pornográfia – sokan az előadás közben elmentek.

— Sokféle irodalom létezik. Van, amelyik olyan, mint a kényelmes fotel, és van, amelyik hideg zuhany. Az én irodalmam a hideg zuhany kategóriába tartozik. Úgy gondolom, hogy a világot téves, komfortos illúzió ragadja magával, én pedig ezt az illúziót rombolom le.

— Írásainak konklúziója, hogy a történelemben nincs sok lényegi változás, az emberi természet olyan, amilyen, és ne legyenek illúzióink, az életünk nem lesz jobb. Miért úgy beszél a jelenről, hogy közben a történetet a jövőbe helyezi?

— Az az igazság, hogy hosszú ideje olyan korban élünk, ahol a szokásos egyenes perspektívából, a XIX. századi írók eszközeivel már nem lehet bemutatni a mai világot. Éppen ezért számomra a múltból vagy jövőből bemutatott világ teszi lehetővé, hogy azt ábrázoljam, amit szeretnék.

— A két éve megjelent Tellúria című regényében a XXI. század közepén járunk. Hátborzongató a gondolat, hogy Európa már túl van egy muszlimokkal vívott háborún. Európa szétesett, romokban az Orosz Föderáció is. Látnokként ír arról, aminek mára a részeseivé váltunk.

— Meg lehet ezt a hátborzongást fogni? Mi oroszul úgy mondjuk, hogy bogarak szaladgálnak a hátamon. Megfoghatom ezeket a bogarakat? Nem vagyok jós. A művész csak az intuícióira hagyatkozhat. Én is ezt teszem. Nem vagyok se politológus, se történész, van viszont antennám, és az valamit sugároz felém. De egyik művemmel sem az volt a célom, hogy bármit megjósoljak. A Tellúriát már 2013-ban megírtam, alapvetően Berlinben, és éppen ezért inkább Európáról szól. Berlinben olyan érzésem volt, hogy a második világháború utáni békés életnek vége, ilyen már nem lesz többé – ezért lett a regény olyan, amilyen. A legutóbbi nizzai események például az új idők jelei.

— Mióta él Berlinben, és miért költözött oda?

— Négy éve élek ott, de Moszkvában is töltök időt, bár kevesebbet. Nyugat-Berlinben 1988-ban jártam először, ami felejthetetlen élmény volt. Megszerettem a várost, és úgy döntöttem, hogy ott szeretnék élni.

— Lehet azt mondani, hogy mindez a mai Moszkva elleni, vagy inkább a putyini hatalom elleni döntés volt?

— Oroszországban most nagyon nehéz a politikai és a gazdasági helyzet, ami természetesen engem eltaszít onnan. De valójában már a nyolcvanas évek elejétől járok Európába, és nem nagyon tudom elképzelni az életem nélküle.

— De hát Oroszország is része Európának, nemde?

— Mindenképpen, de azért más. Ott egészen más az élet, mint Európában, és ez az élet egyre nehezebb, és egyre megjósolhatatlanabbá válik.

— Köszönhető mindez a putyini vezetésnek?

— Természetesen. Ha a kilencvenes években Oroszország még Európa felé tartott, akkor az utóbbi 15-16 évben nagyon ellenkező irányba fordult, és most nagyon-nagyon távol van tőle.

— Európában sem egyszerű a helyzet, sőt Berlinben közelről láthatja, hogy a különféle kultúrák egymás mellett élése is létrehoz feszültségeket.

— A földi élet nem Paradicsom. Nem kell létrehozni össznépi komfortillúziót, mert az lehetetlen. A komfortérzés rövid ideig létezhet, de nem tovább.

— A Tellúria ötven kis történetének mindegyikében szerepel a tellúr nevű narkotikum. Ha a tudatmódosító szöget beverik valakinek a fejébe, életre kelnek legbensőbb vágyai, és mindent felülmúló transzcendens utazás részese lehet. Ez tiltott szer, de mindenhol megtalálható. Miért fontos a használata?

— Ön is ennek a kábítószernek a függésében él.

— Ön most a mobilját mutatja nekem. Ez lenne a szög?

— Előbb-utóbb a telefon pici szöggé válik, és a fejünkbe fúródik. Ez egy metafora. A könyveimet egyébként nem kell szó szerint olvasni.

— Az írásaiban rengeteg az irracionális elem, mintha a tudatalattija kerülne a felszínre, szárnyal a fantáziája. Használ írás közben tudatmódosító szereket?

— Szélesebb értelemben vett kábítószerekkel nem nagyon éltem, az alkoholt kivéve. Egyszer részegen hazaértem, s akkor eszembe jutott egy elbeszélésötlet, amit nagyon jónak tartottam, úgyhogy azon nyomban le is írtam. De reggel, miután felkeltem és elolvastam, darabokra téptem. A legerősebb kábítószer az irodalom.

Беседовала Farkas Éva

jewsejka

Владимир Сорокин (теле-эфир) // "HírTV", 14 сентября 2016 года



Alinda vendége Vlagyimir Szorokin író

Az orosz irodalom fenegyereke, és egyben az orosz politikai berendezkedés legelszántabb és egyik legüldözöttebb kritikusa, aki évek óta jelen van a magyar könyvpiacon és a színházban is. Vendég: Vlagyimir Szorokin író. Kulturális-közéleti beszélgetés Veiszer Alindával

jewsejka

Анонс Открытых чтений произведений Владимира Сорокина // Санкт-Петербург, 13 октября 2016 года



открытые чтения. сорокин

13 октября 2016 года, в четверг, в 18:00

Приглашаем вас на Открытые чтения произведений Владимира Сорокина, которые пройдут 13 октября в 19:00 в Российской национальной библиотеке по адресу наб. р. Фонтанки, д. 36.

Состав участников уточняется.

ВХОД СВОБОДНЫЙ

openreadings.com | facebook | вконтакте

Sep. 28th, 2016

jewsejka

Владимир Георгиевич по-японски...





Ледяная трилогия:



Sep. 27th, 2016

jewsejka

Дарья Демидова // "Fashion Rotation Studio", 22 сентября 2016 года

6.jpg

Главные отечественные писатели

великолепная шестерка

Начнем с того, зачем вообще читать современных российских авторов? Вопрос важный, если Вы не ставите своей читательской задачей просто быть «в тренде» и следить за новинками на рынке литературы. Решить эту задачу помогают многочисленные премиальные лонг- и шорт-листы, в которые ежегодно упаковывается мало-мальски читабельный fiction, но, к сожалению, такие списки бестселлеров формируются именно по рыночному принципу, не всегда учитывающему художественные достоинства книг. Так зачем же читать НРЛ (новейшую русскую литературу), влезать во все это и разбираться?

Главная причина – это, как ни странно, чтобы быть «в тренде». У нас в школе очень ортодоксальное литературное воспитание, обрывающееся, как правило, где-то после «Судьбы человека» и «Тихого Дона» Шолохова (а дальше, сами знаете, – подготовка к сочинению/ЕГЭ). И вот, когда начинается взрослая культурная жизнь, обнаруживается такое, о чем мама учительница литературы не рассказывала. Пушкин, Достоевский и Толстой – это классики, которые когда-то были новаторами и экспериментаторами. Их преемники тоже экспериментировали и многие – удачно, благодаря чему мы сейчас читаем Довлатова или Стругацких.

Так вот, сейчас развитие продолжается и по некоторым признакам входит в фазу подъема: наконец овладевшая английским публика стала больше читать зарубежную литературу, растет интерес к философии, научпопу и прочему nonfiction, проводятся фестивали, конференции, народ собирается в литературные кружки и ищет смыслы, Сурганова кладет на музыку стихи Бродского, Noize MC коллаборирует с Мандельштамом. Возможно, наше время потом назовут Платиновым веком русской культуры (главное, чтобы не нефтяным). Поэтому нужно читать, нужно искать хороших современных авторов, которые для Вас будут иконами литературного стиля в конце концов (книги, как ни крути, увеличивают словарный запас и развивают красноречие). Поиски трудны, но они расширяют эстетические рамки восприятия. Эта статья – тоже результат поиска, одна из возможных версий того, какие писатели достойны считаться выразителями духа эпохи и быть ее голосом.

<...>Collapse )

Владимир Сорокин

Ключевые произведения: «Голубое сало», «День опричника», «Теллурия»

Когда говорят о российских писателях-постмодернистах, Сорокин так же очевиден, как Пушкин для русской литературы XIX века. Его романы – это стопроцентное «современное искусство» со всеми вытекающими последствиями – полным отсутствием каких бы то ни было рамок (стиля, приличия, жанра и т.п.). Сорокин – хочется сказать, играется, но нет, это не просто игра – смело обходится со всеми этими рамками, а если без эвфемизмов, то крушит их: выворачивает наизнанку все архетипы и стереотипы, иронизирует, эпатирует, провоцирует. Кстати, один из вариантов ответа на вопрос, зачем читать всю эту инфернальную фантасмагорию Сорокина, можно найти в его раннем рассказе «Настя», где интеллигентные родители зажаривают свою дочь, а затем съедают на торжественном обеде. За обедом отец поднимает тост «За преодоление пределов!». Сорокин – это о том, что с нами будет после преодоления пределов, которые сейчас как-то очень модно стало преодолевать.

<...>Collapse )

Sep. 23rd, 2016

jewsejka

Владимир Сорокин (фотография)



21. Internationales Literaturfestival Leukerbad vom 1.–3. Juli 2016

Sep. 20th, 2016

jewsejka

Дмитрий Быков (радио-эфир) // "Эхо Москвы", 15 сентября 2016 года

s4.jpg

ДМИТРИЙ БЫКОВ в программе ОДИН

<...>

«Просветите, в чём, по-вашему, тонкость замысла и фабулы повести «Сердца четырёх». Я там вижу одну лютую жесть».

Понимаете, skromnik, в чём дело? Лютая жесть там как раз мешает. Мне кажется, что в том и проблема этой вещи, что там жести больше, чем нужно, потому что оценить тонкость фабулы без неё очень трудно. А тонкость очень простая: люди совершают абсурдные действия во имя цели, которую мы не знаем. Мы можем её дорисовывать как угодно — и в конце нам вдруг говорят, что её нет. И это довольно новый взгляд на человеческую деятельность вообще. Таких текстов было много, но Сорокин написал один из самых интересных в этом смысле, потому что там история с этой отливкой клеща, обложенного маслом, — это, в общем, остроумно и элегантно. Другое дело, что там слишком много насилия и слишком много буквального, циничного страха, чтобы этот страх перешёл в какое-то поэтическое качество. Но всё равно «Сердца четырёх» — это интересное произведение.

<...>

Sep. 16th, 2016

jewsejka

Владимир Сорокин (фотография)



Саша Сазанова: сфоткаться на документы в одном салоне с владимиром сорокиным

jewsejka

Денис Куренов // "ЮГА", 16 сентября 2016 года



Сжечь, утопить и запретить. Кто и почему жалуется на художественную литературу в России XXI века?

В конце августа в СМИ появилась информация о том, что некие активисты обратились в полицию с жалобой на рассказ Владимира Сорокина "Настя". Опубликованный 15 лет назад в составе сборника "Пир" рассказ привлек внимание т.н. "общественного движения противодействия экстремизму". По мнению руководителя движения Ирины Васиной, в рассказе Сорокина пропагандируется каннибализм, а не названные ею эксперты подтвердили, что в тексте "присутствует унижение группы лиц по признаку отношения к религии "Православные христиане", а также по признаку отношения к национальности группы "Русские". В связи с этим Васина считает, что рассказ "Настя" надо признать экстремистским и запретить его распространение на территории РФ. Она также потребовала привлечь к ответственности режиссера Константина Богомолова, который приступил к экранизации рассказа Сорокина.

На жалобу активистов ответил и сам Владимир Сорокин, и режиссер Константин Богомолов.

Константин Богомолов, режиссер:

"Рассказ Владимира Сорокина – классика русской литературы, претензии активистов комментировать просто глупо, да и вообще это какое-то мифическое общество. Подобные заявления на меня подаются регулярно. Сейчас какая-то девочка считает, что рассказ Сорокина пропагандирует каннибализм, по этому принципу нужно запретить половину русских народных сказок. А если в рассказе действует православный поп, то это, конечно же, разжигание религиозной розни. Тогда надо и сказку Пушкина запретить.

Все это – комические вещи, какой-то пиар или информационный повод в летнее время. Если уж на то пошло, по сравнению с рассказом, моя картина – не массовая и вряд ли будет иметь широкий прокат. Это артовый проект, авторское кино, довольно сложное, надеюсь, довольно эстетское и антифизиологичное, в отличие от рассказа".

Владимир Сорокин, писатель:

"Рассказ "Настя" был написан мною в Токио в 2000 году. Тогда начинался век нынешний, а мне захотелось высказаться о начале ХХ-го, обещавшего не только революцию, но и новую мораль. Собственно, "Настя", как мне кажется, не про Настю, а про русскую интеллигенцию накануне "века долгожданной свободы". И вот теперь этот текст дошел до мозгов наших народных бронтозавров и те разразились негодующим ревом. Но впечатляет не рев отечественных бронтозавров, а скорость нервного импульса в их телах: 16 лет. Такова скорость нынешней народной мысли. Кстати, таков и возраст Насти. Бронтозавру невдомек, что художественная литература по определению неподсудна. Пусть себе ревет. Сейчас время рева и конвульсий, выдаваемых за новую силу. Уверен, что Богомолов, человек смелый и одаренный, сделает хороший фильм".

В связи с этой историей портал ЮГА.ру решил вспомнить некоторые случаи жалоб на произведения художественной литературы, случавшиеся в России за последние 15 лет.

Read more...Collapse )

Sep. 15th, 2016

jewsejka

Владимир Сорокин > Esquire > Instagram.com

jewsejka

Владимир Георгиевич по-македонски...



отсюда

jewsejka

Владимир Сорокин (фотография)



Владимир Сорокин и Вениамин Смехов

Previous 25

июль 2011

November 2016

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com